Ну, а воронятам – все вышеперечисленное, плюс директор выделил средства на закупку нескольких замечательных трактатов Йорта Сноу, маггловские учебники по логике, сборники логических задачек к этим учебникам, детективы, психологические триллеры.

“А потом”, – загадала Ирма, – “можно будет сделать пару стендов без разделения на факультеты. Грифферам не повредит немного знаний по психологии. Воронам, вполне возможно, будет любопытно разглядывать иллюстрированные атласы. Да и от книжки, полной приключений, даже самый занудный мальчишка редко откажется”.

Обсуждать книги, годные для стендов, договорились за ужином. Но школьники бывают так увлечены своими исследованиями! Библиотекарь и раньше частенько пропускала ужины ради них, и теперь не могла выгнать детей, ищущих книжных знаний.

И тогда случилось очередное маленькое чудо – директор оборудовал маленькую пустующую каморочку при библиотеке, как маленький уголок отдыха, где можно выпить чаю, а иногда и побеседовать.

В конце рабочей недели он даже пару раз приносил бутылочку медовухи, что несказанно оживляло беседу.

А в качестве освещения всякий раз придумывал новое, всегда удивительно красивое волшебство.

Эти вечера с каждым разом становились Ирме все дороже. Она и не знала прежде, что за личность скрывается за примелькавшейся всем маской старого чудака.

Хоть было кое-что, что и на самом деле могло рассмешить любого книжника.

Например, забавно было наблюдать, с каким напряжением великий маг вспоминает содержание подростковых романов. Да полно, читал ли он их вовсе? Когда эти книжки выпустили в магическом мире, светлый маг уже, кажется, совершил свой подвиг и победил Гриндевальда.

Когда список был готов и завхоз получил задание сделать и установить полки, директор поделился с Ирмой своей заботой – самодеятельность в школе почти захирела. Флитвик тащит на себе, что может, но должна быть вовсе отдельная ставка, чтобы вышло хоть что-то путное.

Вот, готов класс для театральной студии. А руководителя все никак не выбрать. Да и репертуар в самом становлении кружка не хочется отдавать на откуп незнакомого человека.

И вот тут пришлось сознаваться, что в этой теме плавает уже она сама. Как-то не довелось в своей жизни походить по театрам.

В ответ директор только счастливо улыбнулся и на следующий день передал ей пухлый журнал с картинками вечерних платьев, одно красивее другого. “Образцы для трансфигурации”, – непонятно пояснил он. Ну, а когда Дамблдор изъяснялся понятно?

На всякий случай, в пятницу вечером мадам Пинс трансфигурировала свою простенькую мантию в одно из журнальных платьев и села ждать директора, чувствуя себя полной и законченной дурой.

Этот вечер стал первым, неимоверным по силе своего воздействия, шоком для школьников и профессоров.

Директор в строгом маггловском костюме стального цвета, с небрежно наброшенной на плечи черно-алой мантией, и его спутница – не с первого раза угадываемая в потрясающей красоты платье, с вычурной прической – под ручку идущие к границе антиаппарационной зоны.

Посещения театров обоих миров (магического и маггловского), сперва на родине, а потом и на континенте (и магической силы, и политического веса директора вполне хватало для создания международных портключей).

Это было потрясающе. Провести ночь, бездумно бродя по улочкам Праги после вечернего балета в Мариинке, чтобы утром выпить кофе в одной из многочисленных маленьких кофеен Парижа, а потом отсыпаться всю субботу, воспользовавшись тем, что посещение библиотеки директор временно ограничил личным приказом, в связи с ремонтом и установкой стеллажей.

Это было немыслимо. Это было невероятно. Это было ничуть не удивительно, что в один из вечеров директор вдруг встал на колено и достал из складок мантии бархатную коробочку с кольцом.

Все слишком походило на сказку. Все было так удивительно, так странно, что Ирма растерялась и... согласилась.

Согласилась, как в воду прыгнула. Даже не вспомнив слухи, ходившие о любовных предпочтениях директора.

Зато сплетники вспомнили. О, да!

Мигом набежали “доброжелатели” и “спасатели”. Мигом зашипела Трелони, с которой мадам Пинс никогда не ладила. Скривился Филч, строя из себя брошенного и преданного.

Аргус, правда, одумался быстро. Их связывала дружба, которую, по счастью, удалось хоть как-то сохранить.

Вот только ни одна женщина не забудет, как ее оставили наедине с пугающей проблемой (если не учитывать ситуации с обливейтом, разумеется). Не забудет и Ирма Аргусу его “поиски кабинета под студию”, когда он был нужен ей рядом с библиотекой.

Впрочем, хорошо, что все так устроилось и разрешилось.

А злоязыким быстро прищемил этот их бескостный орган лично директор. Навык жестко осаживать недовольных, который всегда пугал до дрожи и саму мадам Пинс, никуда не делся. Любой, хорошо знающий Альбуса, всегда мог разглядеть этот ледяной колючий вихрь даже в самом веселом его прищуре.