— Тебя никогда не учили бережно обращаться с чужими вещами, Фред? — поинтересовалась Гермиона, принявшись вытягивать злополучное эссе.

— О, так это твоя работа? — деланно изумился Фред, даже не подумав убрать ноги. — Ну надо же! Хотя я должен был догадаться, так как только ты пишешь сочинения на два свитка больше, чем задают. Непростительно-возмутительная длина.

— А тебя это не касается! — Гермиона покраснела от усердия, пытаясь вытащить эссе так, чтобы не порвать его. — Ты-то вообще сочинения не пишешь. Твоих мозгов только и хватает, что битой по бладжерам лупить.

— Эй, полегче, мисс Заучка! — возмутился Фред, скрывая за улыбкой, что её слова его задели.

В ответ Гермиона лишь сильнее дёрнула эссе, Фред неожиданно поднял ноги, и девушка отлетела на пол вместе со злосчастным свитком. Поднявшись, Гермиона гневно посмотрела на парня, после чего сообщила:

— Я научу тебя бережно относиться к вещам, Фредерик Уизли! И вот ещё что: если ваша троица снова возьмётся прогуливать уроки — да-да, Ли, к тебе это тоже относится, — то можете считать себя покойниками. Вам всё ясно?

И с невыносимо гордым видом девушка удалилась из Общей гостиной на завтрак. Троица озадаченно переглянулась, после чего с мрачным видом последовала призыву Гермионы посещать уроки — по крайней мере, трансфигурацию (шутки с МакГонагалл плохи) и Зельеварение (шутки со Снейпом, не имевшим чувства юмора, ещё хуже).

— Сколько бы я дал, чтобы поприсутствовать на травологии, — мечтательно протянул Джордж, шагая за Фредом. — Гермиона, наверное, жутко разозлится, когда поймёт, что ты заколдовал её учебник.

— Зато остальные нас поблагодарят за срыв урока, — ухмыльнулся Фред, к которому снова возвращалось отличное настроение. — Так что грех им жаловаться, особенно если травология со слизеринцами. Мы, можно сказать, оказываем нашим собратьям по факультету бесплатную услугу, в то время как за такое представление и денег не грех потребовать. Что там у нас по расписанию?

— История магии, — зевнул Ли, поворачивая в коридор.

Тем временем Гермиона уже располагалась за ближайшим к преподавателю столом в теплице, уставленным горшками с растениями, жутко напоминавшими мандрагоры, которые им пришлось выращивать на втором курсе. Как такое забыть, если именно благодаря крикливым растениям удалось вылечить всех пострадавших от взгляда василиска, даже саму Гермиону?

Следом за Гермионой в теплицу номер 7 вошли все остальные однокурсники вместе со слизеринцами. Последние громко комментировали ходивший по школе слух о проигрыше Гермионы Фреду Уизли. Девушка тут же поняла, что сочувствует Фреду. В самом деле, придирки насчёт проигрыша нестерпимы. Однако она всегда считала себя выше всяких пересудов и потому попросту не обратила внимания.

— Тебе уже лучше? — поинтересовался Рон.

Он и Гарри вошли в теплицу последними («Опять проспали!» — мстительно подумала Гермиона) и тут же направились к подруге. Дверь за ними захлопнулась, начался урок. Профессор Стебль, поздоровавшись с классом, потребовала открыть учебник на странице 394, и Гермиона, конечно же, первая сделала это.

Тут же начался настоящий хаос. Из книги вырвалось ярко-жёлтое облачко пыли, прямо в лицо Гермионе. От неожиданности девушка выронила книгу и принялась отчаянно тереть глаза. Но облако никуда не исчезало, оно ещё больше разрасталось, и Гарри с Роном пришлось отбежать подальше, так как, похоже, Гермиона росла вместе с этим странным облаком.

— Ч-что это з-за чуд-довище?! — возопил Малфой, прячась за спины верных Крэбба и Гойла, испуганных не меньше своего господина.

Но, похоже, сама профессор Стебль не могла ответить на этот вопрос. Когда жёлтое облако рассеялось, глазам изумлённых учеников предстала чудовищно-огромная золотистая канарейка с головой Гермионы Грейнджер. Сказать, что присутствующие были в шоке — это не сказать ничего. Пока профессор Стебль, оглушительно возопив, спасала драгоценные цветочки (рассаду профессор получила благодаря селекции растения-любимца Невилла), остальные, возопив не менее оглушительно, разбегались в разные углы теплицы, наплевав на извивавшиеся лианы непонятных растений.

Гермиона озадаченно смотрела на однокурсников, не вполне понимая, что происходит и где же, собственно, чудовище. К сожалению, она довольно быстро осознала, что с утра её тело не блистало ярко-золотистым оперением, и рост не превышал крышу теплицы, после чего, заорав так, что её голос перекрыл вопли учеников, принялась метаться по помещению, угрожая задавить лапками красу и гордость пятого курса Хогвартса.

Спустя полчаса подоспевший на помощь Хагрид увёл Гермиону от полуразрушенной теплицы номер 7 к окнам Больничного крыла, а пережившие ужас заколдованной мисс Грейнджер ученики медленно, но верно принялись выбираться из-под завалов, образованных сломанными столами, разбитыми горшками и, собственно, крышей и стенами теплицы.

Мадам Помфри, славившаяся своим умением даже из самого безнадёжного случая вернуть студенту его первоначальный облик, без труда определила «виновника» произошедшего — то есть заклинание Канарейки, усиленное заклинанием Увеличения, — и тут же окропила Гермиону нужным зельем. Едва только противоядие подействовало, Гермиона, на чьей одежде ещё остались ярко-жёлтые перья, рванула в школу разыскивать близнецов.

Впрочем, скоро она поняла, что этого делать не стоит — она ведь тем самым лишний раз покажет им своё возмущение, — и потому девушка отправилась на уроки, нагнав Рона и Гарри у кабинета трансфигурации. Парни смотрели на подругу с явным облегчением.