— Да, кажется, догадываюсь.

— Отлично, отлично. Так вот, твою оценку методом сравнительных продаж нужно скорректировать.

— Э-э… А как именно ее нужно скорректировать?

— Ну, это…

Потеряв мысль, Волокита огорченно шлепнул резиновым мячом по стене. Скривившись от напряжения, он посидел несколько секунд, и в его голове, похоже, забрезжил тусклый свет.

— Следует добавить несколько европейских транспортных конгломератов, чтобы навести Клиента на мысль о возможности частичной консолидации грузовых автоперевозок Франции и Германии.

Это наверняка собственная идея Волокиты. Кто еще станет предлагать перспективу международного расширения Клиенту, который никогда носа не высовывал за границы Северной Америки, ковбою из Техаса, считающему Европу бросовой землей забитых туалетов, смешных акцентов и людей, жадно пожирающих лягушек?

— Сколько компаний вы рассчитываете привлечь дополнительно?

— Ну, допустим, двадцать. Да, двадцать — хорошее, солидное число.

Полчаса на расчеты. Нет, тут европейская бухгалтерия, все элементы строки скремблированы[16]. Не меньше сорока пяти минут. Черт побери Европу и ее стремление во всем отличаться, всыпать бы ей за это по заднице…

— А когда это нужно сделать?

Волокита погладил подбородок.

— Я хочу увидеть результаты завтра утром.

Вместе с переплетом (буклетов), в который я попал из-за Сикофантова головотяпства, я не уложусь до утра, если снова не останусь на ночь. Но я физически не в состоянии так пахать! В отчаянии я прибег к единственному средству, оставшемуся в моем арсенале, к последнему оплоту надежды — Отпору Начальству.

— Но мне еще нужно внести важные изменения в модель! Может, я представлю сравнительные продажи не к утру, а днем?

Волокита снял ноги со стола. Улыбка превратилась в высокомерную насмешку. Все пропало: он распознал Отпор.

— Ты положишь отчет мне на стол завтра не позднее восьми утра. И не забудь резервный план.

Волокита внимательно изучал мое лицо, видимо, впервые осознав, что я не Клайд.

Черт, анонимность мне нравилась больше.

Глава 2

Господи, как же я хочу писать! Вот-вот обмочу штаны. Клиент сидит, полуприкрыв глаза, даже не слушая, о чем идет речь. В зале заседаний проходит прогон инвесторской презентации по слиянию бразильских золотодобывающих шахт. Завтра инвесторы появятся на Уолл-стрит, а на следующей неделе частным авиарейсом отбудут в Бостон и Сан-Франциско. Слева Сикофант демонстративно строчит что-то в линованном блокноте, исподтишка поглядывая на меня — проверяет, записываю ли я ход встречи столь же подробно.

Напротив него сидит Снежная Королева, еще один вице-президент Банка, красавица блондинка ростом почти шесть футов, с мягкой грацией пантеры. Бежевый свитер обтягивает ее идеальную грудь, на губах — влажный след дорогого блеска, но, несмотря ни на что, она — законченная стерва. Рядом устроился Блудный Сын, истинный ариец и мужской эквивалент Снежной Королевы, добавленный до кучи к аналитикам, занятым в бразильской сделке. Читатель понимает, как трудно мужчине делать комплименты нашему брату — это нарушение неписаного правила и низвержение принципов, поэтому ограничусь пояснением, что первая мысль, которая приходит в голову, когда видишь Блудного Сына, это: «Вау, какой красавец!»

Чтобы окончательно испортить дело, он еще и сыночек Очень Важной Персоны нашего Банка. Не могу вспомнить точную позицию его папаши в банковской иерархии, но это не важно: я в любом случае ни разу с ним не пересекался и лично не знаком. Разумеется, у папаши Блудного Сына есть ослепительно чистый кабинет на верхнем этаже, редкие орхидеи из Таиланда, которые меняют каждую неделю, и отдельный туалет с кранами в виде изрыгающих воду позолоченных херувимов.

Блудный Сын сверкнул мне ослепительной улыбкой — зубы настолько белые, что кажутся голубоватыми, — и тычком послал свой рекламный буклет по столу Сикофанту. Тот взял его, нахмурился и передал мне. На странице пятнадцатой обведен в кружок неверный промежуточный итог. Меня окатило волной ужаса, но я увидел, что это одна из страниц, которые сводил Блудный Сын. Я бросил на него один из самых зловещих взглядов, в ответ он лишь безразлично пожал плечами. Хочет свалить вину на меня, засранец! К счастью, пятнадцатая страница прошла не замеченной Клиентом.

Острая боль в мочевом пузыре — сколько же это продлится? Мы сидим уже тридцать минут; значит, не меньше часа. Я столько не выдержу. Хоть веревочкой перевязывай. Чертов Пессимист, затащивший меня в «Старбакс» перед самой встречей с Клиентом!

Наш замечательный Клиент — долговязый тип в на редкость дрянном костюме, словно сляпанном за пять минут в какой-нибудь подпольной потогонке. Совершенно иного ожидаешь от человека, который в результате слияния положит в карман нехилых шестьдесят лимонов. Клиент сидит, ссутулившись и низко свесив голову, вот-вот захрапит. Анекдот, да и только. Конечно, суть и подробности сделки надоели до тошноты, но ведь речь идет о шестидесяти миллионах, моей зарплате за шесть сотен лет нынешнего адского существования с насильственным пребыванием в зале заседаний с мочевым пузырем размером с арбуз и старбаксовским кофе, неудержимо рвущимся в мочеиспускательный канал.

— Показатель «кью» при открытой разработке ответвлений основной золотоносной жилы Аларми выглядит весьма перспективным: концентрация ноль и шесть десятых позволит получить, по прогнозам специалистов, пятнадцать тысяч тонн неочищенного золота уже в этом году…

Нудный Инженер, руководитель проектной группы Клиента, уже пятнадцать минут топит нас в промышленном жаргоне, как котят. Без слов ясно, что его техническая диатриба[17] предназначена исключительно для других Нудных Инженеров, нога которых никогда не ступала и не ступит на презентации для инвесторов, и технико-экономическое обоснование будет безжалостно вырезано и не увидит света нового дня. Тем не менее он продолжает гундеть, и никто его не прерывает. Не знаю почему. Возможно, щадя самолюбие, — пусть Нудный Инженер выговорится про концентрации и выплавки, может, он об этом целый год по ночам мечтал, и перебить его сейчас — все равно что пнуть маленькую грустную дворняжку.