— А то я сам не знаю… Ладно, дай мне еще час здесь закончить, и я приеду.

Девять сорок пять. Я собираюсь: раскладываю бумаги на столе в аккуратные стопки и отправляю все уличающие в личных связях мейлы в корзину. Пессимист вернулся из туалета, хлюпая заложенным носом, и сел за стол, широко расставив ноги и вытирая пот со лба салфеткой.

— Дас вундеркинд, куда намылился в сей богопротивный час? — строго вопросил он.

— Встречаюсь с друзьями по колледжу. Завтра утром ничего срочного, а старый приятель надолго уезжает в составе Корпуса мира.

— А кто тебя отпускал так рано, еще десяти не пробило?

Терпеть не могу, когда Пессимист строит из себя наставника, отчитывая меня за недостаток рабочего рвения.

— Отвали! У меня ни одного свободного вечера за последний месяц!

— Гений банковского дела! — фыркнул Пессимист.

Я проигнорировал иронию. Мне осталось только выслать обновленную версию модели Волоките и поймать такси — до бара ехать меньше пятнадцати минут, — когда компьютер издал мелодичный звук: пришло новое сообщение.

Это было настолько неизбежно, что я засмеялся.

От: Сикофанта@aol.com

Кому: Мнe@theBank.com

Нужно поднять ранее совершенные сделки, связанные с приобретением контрольного пакета американских газированных напитков на сумму от 60 до 300 миллионов долларов.

Сделай срочно, хочу видеть первым делом завтра с утра.

Ниже на экране красовалось:

От: Сикофанта@aol.com

Кому: Блудному Сыну@theBank.com

Не беспокойтесь, я поручу это кому-нибудь другому. Хорошей вечеринки!

А еще ниже шло начало этой идиллии:

От: Блудного Сына@theBank.com

Кому: Сикофанту@aol.com

Мой приятель улетает завтра в Швейцарию, сегодня грандиозный сабантуй. Я, пожалуй, не смогу закончить расчеты для газированной сделки. Можете попросить кого-нибудь еще?

Ну что за гадство, я убью этого сукина сына!

Я грохнул кулаком по столу, перевернув колонки. Такого бешенства я не испытывал очень давно.

— Хладнокровнее, Мямлик, — невозмутимо протянул Пессимист.

Я яростно обернулся. Клянусь Богом, если он сейчас примется за свои подковырки, выковыряю его глазенки скрепкой для бумаг!

Я набрал сотовый Марка. Он поднял трубку на третьем звонке.

— Ты не поверишь, но мой босс… — начал я.

— Стоп, не надо извинений. Давай откровенно, ты в очередной раз на всех положил?

Я не знал, что сказать. Извинения уже не шли с языка: я столько раз извинялся за подобное свинство, что доверия ко мне не осталось.

— Экс-Подружка уже здесь. Ей это не понравится.

— Можно с ней поговорить?

Некоторое время я слушал приглушенные звуки, прежде чем снова раздался голос Марка:

— Знаешь, она просто в бешенстве. Ты ее сейчас лучше не трогай. Может, подъедешь хотя бы на бокал пива?

Один бокал пива. Пятнадцать минут на такси туда, пятнадцать обратно, полчаса на собственно пиво и болтовню с экс-Подружкой. Обернусь за час…

Господи, кого я обманываю? «Одного пива» в природе не существует, и если экс — потянет меня в койку…

— Понимаешь, мне неожиданно подкинули ранее совершенные сделки, и…

— Ладно, нет проблем. До Болгарии уже не увидимся, но ты не пропадай. У тебя есть мой электронный адрес?

— Да.

У меня было ощущение, что я выбросил наверх еще одну лопату земли из огромной ямы отчаяния.

— Ладно, счастливой вечерин…

Марк нажал отбой. И ты, Марк… Я положил голову на стол и закрыл глаза. Просто поразительно: именно в тот момент, когда кажется — все, ниже падать некуда, у судьбы для нас наготове новое беспримерное унижение. Теплая рука легла на плечо:

— Ну-ну, утри слезки, масенький.

Я был слишком расстроен и не нашел достойного ответа. Пессимист гнусно захихикал и снова поперся в туалет.

Глава 3

Много лун назад, до того, как Кристофер Лэтэм Шоулс изобрел в Милуоки пишущую машинку, до того, как студенистые беспозвоночные выползли из океанов на сушу и эволюционировали в доисторических обезьян, мир был не более чем крохотной песчинкой. Его удалось бы унести в кармане или даже в ноздре — мир действительно был настолько мал. И когда наш мир оставался не больше ногтя, когда он представлял собой всего лишь клубящееся завихрение водородных газов, не существовало никаких банков. Не было курсовой разницы между днем заключения и исполнения сделки и текущим рыночным курсом. Не было двуногих позвоночных, покупающих и продающих фондовые ценные бумаги и разъезжающих на «шестисотых» «БМВ».