Да, пожалуй, этот юноша прав. Он делал это специально. Находил везде таких же, как и он сам, способных изгоев, никому не нужных, не признающих сомнительную «ценность» окружающей жизни. Хотя делал это не целенаправленно, на уровне интуиции, это так. Половина отряда состоит из таких же как Астарт — освобожденных пленных и рабов. Им некуда идти, мало кого из них ждут дома. То же касается и второй части войска, собственно амореев, почти таких же изгоев, с той разницей, что у них есть негипотетический дом, шатер и очаг… Что ж, наверное так даже лучше, не надо будет начинать все с нуля.

— Хорошо. Но пусть каждый из воинов еще раз подумает. Мы не вернемся в эти края.

Астарт степенно кивнул, скрывая радость.

— А куда пойдем? Что будем делать?

Сатанаил кивнул в сторону восходящего солнца.

— Туда. На восток. В Египет и Долину Двух Рек. Где находятся сильные страны.

— Будем строить то самое государство? Самое сильное? А получится?

— Если не веришь, не ходи, — улыбнулся шаман.

— Верю, учитель. Все мы верим…

— Тогда вперед. Мир ждет. Это НАШ мир, — закончил он.

На губах шамана вновь заиграла холодная усмешка, а глаза налились ледяным огнем.

— И боги, считающие иначе, вскоре будут неприятно удивлены!..

Ночь продолжалась. Бог крови и смерти еще не до конца собрал свою жатву.

Настя не стала долго париться. Посадив меня за руль, она сразу проникла в сознание главного местного бандита и сделала с ним нечто, от чего тот поседел и бился в припадке ужаса всякий раз, когда она поворачивалась в его сторону.

— Налево. Прямо. Стоп. Этот дом. Савельев Николай, заместитель начальника прокурора… — продолжал «колоться» тем временем авторитет.

Как меня посадили за руль? Хронического пешехода, ни разу за оным не сидевшего? Очень просто. Ведьма бегло бросила

— Садись за руль…

Я честно возразил

— Я не умею водить.

— Научишься.

Вы бы на моем месте что сделали?

Да, вот и я полез…

— А как ею управлять?

— Внизу две педали. Газ и тормоз. Сцепление — автоматическое, коробка — между сидениями. Чтобы влево и право повернуть — крутишь руль.

Ага. Все понятно. Да я с таким объяснением теперь просто обязан Шумахером стать!

— А какая газ, какая тормоз?

— Миш, отвали…

Понятно. И теперь мы катались по всему городу, ликвидируя особо ценных «товарищей» группировки. А гражданин Бароев вспоминал все новые и новые фамилии, их подробности деятельности и адреса. Потому что пока он их вспоминал, был жив. А кто же не хочет жить на белом свете?

Расправа была короткой. Я проходил сквозь дверь, докладывал обстановку, иногда открывал последнюю. Затем врывалась наша Немизида, как я прозвал ее про себя, и приканчивала «клиента», или клинком, когда шуметь не стоило, или из трофейного ментовского пистолета, когда шум роли не играл, а эффект произвести было нужно. Михалыч в это время караулил чеченца, пуская слюни и облизываясь, но мне показалось, тот с удовольствием бы остался хоть на целую вечность в компании с кровожадного десантника, чем на несколько минут рядом с милой и хрупкой ведьмочкой.

Под утро все устали неимоверно, вымотались. Возможно, не столько физически, сколько эмоционально, но это роли не играло. Потому больше церемонились и били «клиентов» там, где бог пошлет. Или дьявол.

Одного, из милиции, нашли на свадьбе, где замочили при десятке свидетелей. Другого в кабаке, тоже при свидетелях. Еще троих закололи в своих постелях, рядом с женами или любовницами. Свидетелей наших деяний осталось великое множество, но на это в том числе и был расчет. СМИ органы прижмут, но «сарафанное радио» в народе молву разнесет. И те, кто придет на смену наказанным, трижды подумают, чем может обернуться для них деятельность. Да и переменами все же в стране запахло — кто знает, может и до этого медвежьего уголка жесткая рука нового Хозяина доберется? А вдруг?

Тяжелее всего работалось в тех домах, где были дети. Хотелось выть и лезть на стену от ненависти к себе. Но так не честно. Если уж взялись избавлять мир от подонков, надо делать это до конца. Потому что необходимо было с самого начала принять за аксиому, что у этих подонков могут быть дети, и мы сделаем их сиротами.

Да, это здорово — нажимать на спуск и убивать вооруженного бандита. Когда один на один, а он сопротивляется. Но почему же так трудно убить его же в своей постели? Когда рядом спит жена, а в соседней комнате ребенок? А ведь это тот же самый бандит! Но мы каким-то чудом держались. Из последних эмоциональных сил, на голом ощущении, что обратной дороги просто нет.

«Миш, у нее свой Путь. Она может судить» — сказала мне в одном из домов, огромном коттедже с лабиринтами комнат, Консуэла. — «А ты не можешь».

«Потому, что она пострадала от них в детстве, а я — нет?»

«И поэтому тоже. А еще… Она не такая, как все. Она — орудие. Наше карающее орудие».

«Ваше? В смысле Конторы?»

Пауза.

«Не совсем. Но ей можно делать кое-что в определенных пределах, она не перейдет грань. Тебе — нельзя».

Всё ясно, что ничего не ясно. Ладно, оставим этот очередной высокофилософский спор на потом. Сейчас у нас были дела куда важнее…