Настя усмехнулась.

— Поняла. Слушай, Мага, ты кем в армии служил?

— Артиллеристом… — замявшись ответил чеченец.

— Занятно. Какое совпадение! Ладно, свободен.

Магомет Бароев, лидер местной преступной группировки и по совместительству наш пленник, удивленно на нее посмотрел.

— Я говорю, свободен! Вали отсюда! — повторилась ведьма повышая голос.

— Ссавсем? — не понял он.

— Да. Чеши, пока не передумала!

— Но…

И Настя посмотрела на него своей фирменной ухмылкой. Тот развернулся и побрел вниз, к дороге, припадая на здоровую ногу.

— Не туда! Там быстро поймают! Конечно, дело твое, но вряд ли они тебе сильно обрадуются. В хорошем смысле этого слова… — Ведьмины глаза лукаво прищурились, в уголках губ проскользнула ядовитая усмешка.

Мага постоял, подумал, развернулся и заковылял к лесу, местами просто прыгая на одной ноге.

— Зачем ты это сделала?! — прохрипел Михалыч со страдальческой миной на лице. Но оспаривать решение не стал.

Настена покачала головой, и теперь уже просто улыбнувшись ответила:

— Все под контролем, Михалыч. Не волнуйся, долго он не проживет. Только мы его просто убьем, а они — кивок в сторону поселка — применят все пытки инквизиции. Так что неизвестно, добрую ли услугу ему оказала?

Афганец понимающе кивнул, но согласен не был. Однако, спорить больше не стал.

— А если сбежит? Если они его не найдут?

— От таких людей трудно сбежать, — ухмыльнулась ведьма. — К тому же им заинтересуются те, кто ищет нас. А те вообще любого из под земли достанут. Но если и на этот раз повезет — значит Аллах его любит, и не нам, смертным, этому мешать. Миш, давай гранату.

«И орден из-за Бароева еще децл проредит ряды некой преступной группировки» — прочел я между строк ее недосказанности, подавая первую ракету.

Охрана поселка как обычно бдела на своем посту. Работа — не бей лежачего, платят хорошо — почему нет? Единственно, сор из избы выносить нельзя, что происходит в поселке — остается только в поселке, ну, так здесь и не дураки работают. А что полпоселка мафии принадлежит? Так сейчас пол-страны мафии принадлежит! А в остальном за такие деньги можно и потерпеть. Работенка ведь действительно не пыльная, кто к ним сюда в здравом уме сунется?…

…Первая ракета ударила в дом, где проживал один из важных людей, которому принадлежала чуть ли не половина заводов и фабрик региона. Наряду с местными телеканалами, газетами и многими другими стратегически важными объектами. Следующая аккуратно вошла в окно последнего этажа некого крупного бизнесмена, помощника депутата государственной думы, лица святого и неприкосновенного. Третья — местного криминального авторитета. Криминальный он там авторитет, или не криминальный, охране было по барабану, но дядька весьма крутой. Четвертая тоже вписалась в чей-то дом, но чей — уже не важно. Важно то, что это утро обитателям поселка запомнилось очень надолго…

Михалыч, как мужик опытный, помогал перезаряжать гранатомет. Настя аккуратно прицеливалась и шарахала по домам внизу, которые разлетались, словно карточные домики, а затем весело изнутри вспыхивали. То ли ракеты какие-то навороченные, то ли так целилась? В глазах ведьмы пылал огонь, ослепляя восходящее вдалеке солнце, а ветер нежно колыхал светло-русые волосы.

Вот такой я ее и запомнил на всю оставшуюся жизнь: одновременно и темной и светлой; героиней и чудовищем; каверной зла и кладезью доброты. Такой простой и такой сложной. Ангелом мщения с развивающимися волосами и гранатометом на плече.

Город был накрыт огромным облаком смога, поднимающегося на добрые две сотни метров. Машины сновали по забитым пробками улицам. Спешили на работу горожане и «гости» столицы из солнечных южных стран, говорящие на арабским, албанским, турецким и центральноафриканских диалектах французского языка. Первые, самые ранние туристы, уже начали вылезать из своих нор, весело щебеча и щелкая бликами фотокамер, исследуя достопримечательности красивого древнего города. А молодой человек лет восемнадцати с длинными густыми волосами цвета чистого серебра и ярко-зелеными, почти бирюзовыми глазами в кожаной байкерской куртке и с бас-гитарой в чехле за плечом, стоящий на обдуваемой ветрами смотровой площадке Эйфелевой башни, лишь уныло смотрел вниз. Красивым или древним этот город он не считал, есть города и краше, и тем более древнее. Главная достопримечательность, на которой находился, его раздражала. А облако смога, последнее время висящее над городом практически постоянно, откровенно нервировало.

Еще совсем недавно этот город считался самым свободным и разнузданным в Европе. Тогда здесь жилось гораздо веселее, невзирая на мелкие неурядицы в плане удобств, присущие любой отсталой технологической цивилизации. Но теперь сия «печальная» слава перешла к Амстердаму, а Амстердам парень никогда не любил тем более, за его продажность и суетность. Лучше уж Париж, по старой памяти. Что делать, все меняется, все проходит. И это надо просто принять, как должное.

Она появилась как всегда неслышно и незаметно. Точнее, как всегда думала, что незаметно, но парень как обычно подыграл.