Громко постучав в дверь и увидев заплаканное лицо Кэрол, охотник прислонился плечом к стене, понимая, что не знает, что сказать или спросить, и как объяснить свое появление на пороге их дома. Не мог ведь он сказать, что так боялся за ее дочку, что едва ли не бегом пересек улицу, забыв обо всем на свете? Но женщина поняла его без слов, совершенно спокойно принимая то, что сосед, услышав новость, пришел к ним узнать, все ли в порядке, поддержать и помочь. Грустно улыбнувшись, она отступила, пропуская Дэрила внутрь.

– Привет. Ты уже слышал, да? Бедный мальчик, - выдохнула Кэрол, которую почему-то так захотелось привлечь к себе в бестолковой попытке утешить и дать понять, что все хорошо, ведь если она жалеет мальчишку, то София точно в порядке. – Хорошо, что ты зашел. Ты не мог бы поговорить с ней? Прости, я понимаю, что это все не твое дело. И что она – не твое дело. Но ты для нее стал авторитетом. Тебя она, может быть, послушается. Я уже не знаю, как убедить ее, что так поступать нельзя. Что уходить без спроса, еще и в лес, нельзя. Не понимаю, как после прошлого случая… Поговоришь?

Дэрил только кивнул молча, исподлобья косясь на слабую улыбку женщины, выражавшую благодарность его согласию. Указав на дверь комнаты дочки, она пообещала принести им ужин прямо туда и, прикоснувшись кончиками пальцев к дрогнувшей руке Дэрила, вышла на кухню. Проводив женщину взглядом, он ощутил укол жалости к матери, которой приходится просить помощи у вот такого вот как он, тем более, в столь важном вопросе, как воспитание ребенка. Охотнику казалось, что это чуть ли не унизительно. Стоило только взглянуть на него – если даже такой является для Софии авторитетом, то Кэрол точно где-то в чем-то ошиблась.

– Привет, Веснушка, - стукнув для приличия в дверь, вошел в девичью, до безобразия яркую и кукольную комнату мужчина, не решаясь даже присесть на светлый стул в своей грязной рабочей одежде.

София сидела на кровати, обнимая огромную красочную книжку со сказками, и горько рыдала, подняв голову при виде охотника и снова потупившись. Пройдя на два шага вперед, Дэрил застыл столбом посреди комнаты, совершенно не понимая, что он должен делать и как говорить с плачущей девочкой. Опять почему-то злясь на ее мать, которая подала такую глупую идею. Ну, какой из него утешитель или воспитатель? Что он может сделать? Ровным счетом ничего. Разве что развернуться и выйти, выбрасывая все это из головы. Соседки живы и даже здоровы, с остальным точно не к нему.

– Ругаться будешь? – шмыгнула девочка, испуганно поднимая голову.

– Что, уже достаточно получила? – хмыкнул он, не представляя, как кричит Кэрол, и что она вообще умеет кричать.

– Ну как сказать, мама не ругалась, - размазала по щекам слезы София. – Но лучше бы покричала, чем плакала и тихо упрекала, рассказывала, как она боялась, как переживала и как теперь будет бояться всегда еще больше. Я, честно, не хотела! Но Карл, он сказал, что ничего страшного, если мы в лес сходим ненадолго. Сказал, что они с отцом там поляну с ягодами видели, что мы сходим, нарвем и обратно вернемся - никто даже не заметит! А вдруг, если бы я отказалась, он бы пошел с кем-то другим, а я снова одна осталась бы… совсем… А там такой красивый олененок выскочил прямо к нам. Ну откуда мы могли знать, что… А потом… я думала, что Карл умер! Хорошо, что дорога близко, я выскочила, и машина ехала, и его в больницу, и теперь ничего не говорят, будет он жить или…

Девочка снова заревела и только съежилась при виде того, как решительно шагнул к ней мужчина, занося руку. На секунду Дэрил вспомнил, что Кэрол не так давно точно так же… Выбросив из головы эту неясную мысль, он прикоснулся к спутанным волосам Софии. Которая замерла на мгновение, ощутив его ладонь на голове, а потом прижалась сильней, слабо улыбаясь сквозь слезы.

– Я всё-всё понимаю! Больше никогда и никуда. Хотя мама меня больше и не пустит. Сказала, что теперь вообще только в школу и все. А я так надеялась, что тут все изменится и я смогу гулять свободно, как остальные… раньше только дома сидела целыми днями, потому что… - девочка замялась и, шмыгнув носом, быстро перевела тему. – Но к тебе же она разрешит, да? И к Карлу… навещать… Мы скоро пойдем к нему в больницу. Хочешь с нами?

– Нет, - даже вздрогнул от такого предложения Диксон, который считал свою миссию выполненной: девочка уже не плачет и вполне искренне раскаивается в своем проступке. – Мне пора, Веснушка. Не реви.

Торопливо выйдя от что-то говорящей ему вслед девочки, Дэрил, совсем позабывший об обещанном ужине, столкнулся в дверях с Кэрол, которая несла на подносе какую-то еду. Соседка тут же вскинула на мужчину тревожный вопросительный взгляд, а он снова задумался, почему эта, такая вроде бы обычная и простая, женщина будит в нем столько разных эмоций: от раздражения и злости до желания коснуться рукой ее щеки, попробовать на вкус ее губы и вдохнуть глубже банально-сладкий запах ее духов.

Мотнув головой, чтобы избавиться от наваждения, он буркнул что-то о том, что поговорил с девочкой, но спешит по делам, а потому на ужин никак остаться не может. Обойдя растерявшуюся после его неразборчивой скороговорки Кэрол, Дэрил быстро вышел из дома, вдыхая свежий воздух и направляясь к себе. Снова забыв о пицце, которая, наверное, давно его ждала. Да и как можно было помнить о какой-то там еде, когда из головы не выходили совершенно возмутительные мысли о том, что он, кажется, запал на свою новую соседку. Вот на такую вот: не молодую, совсем не яркую, наивную и временами очень грустную. А еще приветливую, интересную и красивую. Такую, которая никогда в жизни не посмотрит на него, как на мужчину.