— И ты-ты-ты ему поверила?! — возмутился Ваня.

— Потом расскажет, — хмуро произнес Стас. — Какое счастье, Каролина, что ты дура и просто не бросила мешок в колодец.

— Меня схватили! Меня заставили!!! — закричала женщина. — Стас! Этот дикий хотел меня изнасиловать, ты представляешь?!

Но никто её больше не слушал, а двое дюжих фермеров потащили Каролину к рухлядной скита.

— Если пить почуть-чуть, то дня на три нам хватит браги, — растроенно сказала Соня и оглянулась. Все выглядели подавленными и удручёнными. А ведь в любой момент мог начаться бой. — Ещё есть вода в котлах и бочках, но ведь никто за ними не смотрел, она и там могла всё отравить.

Те несколько человек, что прибежали на крики, вернулись на стены. Предупредили остальных, что остались без воды. Впереди их ждала безрадостная ночь. Наполненная грохотом и криками. Таящая неизвестность и опасность. Беззвездная и мглистая.

Майк переживал, что подготовка к обороне началась столь поздно, и ничего нельзя было разглядеть в стане противника. Фермеры даже не успели заготовить факелы. Кому они нужны в мирной жизни? У каждого в хозяйстве есть керосинка или спиртовка, только что с их помощью разглядишь во мгле ночи?

Во дворе около костров с котлами стояла заготовленная бочка с водой. Для того, чтобы сразу наполнить, когда котлы опорожнятся и на случай, если дикие сумеют поджечь ворота или другие строения. Майк приказал зачерпнуть воды из бочки и котлов и напоить ею Каролину, к которой приставили двух женщин из Звенигорода. С женой Стаса ничего не случилось, и было решено оставить эту воду как питьевую, а для сражения набрать отравленной, из колодца.

Было и так громко — рядом с воротами дикие что-то строили, но перед рассветом показалось, что задрожала сама земля. Что-то огромное неумолимо, равномерно и свирепо било по воротам. И в тот же момент раздался совсем другой гром, изнутри скита — это зазвучали колокола звонницы. Никаких других звуков не было слышно. Еремин знал, что в заднем дворе ревёт испуганный скот, видел, как надрывается, заливаясь лаем и пытаясь оборвать цепь, Дружок, но казалось, что он просто молча разевает пасть. Всё поглощали мощные звуки.

Фермеры стали стрелять наугад, в темноту, но грохот за стеной не прекратился. Когда поднялся над лесом первый отблеск восходящего солнца, обороняющиеся увидели перед воротами высокое деревянное сооружение, напоминающее букву «П». В проёме буквы было закреплено подвешенное к перекладине на цепях толстое бревно. Дикие раскачивали его и таранили ворота. Передний ряд противников прикрывал себя и своих товарищей большими деревянными щитами, обитыми медью.

Увидев врага, фермеры стали стрелять прицельно, и дикие начали нести потери. Но врагу было удобно отстреливать защитников скита с расположенного выше холма. Двое фермеров погибло, а пятеро было ранено. К счастью, далеко не у всех диких было огнестрельное оружие, а стрелы с холма до стен не долетали.

— Поджигайте стрелы! — приказал Майк.

На ферме не было запасов смолы, но хранилось немного воска. Фермеры обмакивали в него стрелы, поджигали их и закидывали ими таран. К удивлению и облегчению защищающихся, когда громоздкое и грозное сооружение вспыхнуло, словно было гигантской свечкой, противники не стали его гасить, а двинулись назад, к лесу.

Ерёмин увидел, как Зингл что-то выговаривает вернувшимся бойцам.

— Кажется, у нас небольшая передышка, — сказал он Ване.

Но он ошибался.

Вокруг Зингла собралось несколько разукрашенных татуировками диких. Это были командиры небольших отрядов. Вождь что-то сказал им, обводя вокруг руками и красноречиво жестикулируя. «Они собираются напасть со всех сторон», — подумал Сергей.

Окружающие Зингла подчинённые разбежались по своим отрядам. Вдали зазвучали резкие короткие выкрики. Вперёд двинулись с лестницами в руках передовые бойцы. Они быстро пересекли расстояние, отделяющее скит от леса. К сожалению, канава, окружающая стену, была слишком узкой и неглубокой. От неё не было почти никакого толка. Враги с дикими воплями приставляли лестницы к стене и мигом взлетали по ним наверх, а защитники опрокидывали их, обстреливали, обливали кипятком. Мельник Стас бил в самую гущу врагов из своей пушки. Много диких было убито.

Похоже, подобное сопротивление Зингл встретил впервые. Он что-то крикнул и махнул рукой. И волна нападавших откатилась назад. Ерёмин увидел, как Зингл уселся, скрестив ноги, прямо на землю и о чем-то глубоко задумался.

— Мы должны его убить! — воскликнул Сергей. — Без Зингла они — просто стадо зверей.

— Нам не дадут подойти на расстояние выстрела, — возразил Ваня.

— Я знаю, что делать! — решительно заявил Майк. — Но мне нужны добровольцы.

Ерёмин, Ваня и Игорь вызвались вместе с другими бойцами, но Майк выбрал не их, а своего товарища Виктора и старого опытного охотника, жившего на отшибе в лесу, и приказал подогнать к выходу из скита табун лошадей. Двух добровольцев закрепили под брюхом лошадей так, чтобы их было не видно до последнего мига. Им дали заряженные обрезы. Затем Майк привязал к палке обрывок белой простыни и приказал выпустить табун за ворота. Одну только лошадь он оставил в скиту. Сказал Соне и Ерёмину:

— Если останетесь живы — это мой вам должок.

Он поднял белый флаг и погнал табун в сторону Зингла. Навстречу Майку двинулись вооруженные дикие.

— Мы сдаёмся, — издалека крикнул Майк. — Мы дарим вам табун лошадей. Но просим сохранить наши жизни.

Зингл встал и пристально поглядел на него. И в это время один из добровольцев соскользнул из-под брюха лошади на землю, прицелился и выстрелил в вождя орды. Зингл, схватившись за плечо, откинулся назад. Его тут же окружили, прикрывая своими телами, дикие. Выстрел второго добровольца убил одного из телохранителей. А затем Ерёмин увидел, как разъярённые дикие просто растерзали Майка, Виктора и их товарища, имени которого, как оказалось, никто не знал. Погибли и несколько лошадей, остальные в диком испуге, громко и отчаянно ржа, помчались в лес. Во дворе рыдала единственная женщина, пришедшая с Майком и Виктором. Окружив беднягу, её утешали женщины Стаса.