— Ну, предположим, — произнес он. — А кто вас научил колдовству чечухов?

— Чему-чему? — осёкся Сергей. Он никогда прежде не слышал этого слова.

— Как вы сделали, что у меня в закрытом изнутри шатре появился старик? Если научишь, я оставлю твою ферму в покое.

— Такой белый высокий старец? Светящийся изнутри?

— Ну да! — нетерпеливо вскинулся Зингл.

— Так это Савва, — облегчённо выдохнул Ерёмин. — Он охраняет монастырь. А раньше он жил там, где наша ферма. И он пришёл помочь.

— Кто такой Савва?

И тут Сергею пришлось вкратце пересказать Зинглу историю распятого Бога и его церкви, как он услышал её от Пафнутия.

Вождь выглядел задумчивым и невесёлым.

— Обычно мои мысли скачут, как резвые кони, а этот старик словно стреножил их, — признался он. — Я не знаю, можно ли ему верить.

Сергей вспомнил историю военачальника, который послушал Савву и не напал на обитель, а за это старец даровал ему жизнь. Он поведал эту историю Зинглу.

— А что он тебе сказал? — решился спросить Ерёмин.

— Старик говорил со мной так, будто имеет право мне приказывать. И я не мог заставить его замолчать. Он велел мне перестать разорять эти земли, а поворачивать на восток и идти в страну Татарию, — медленно и словно нехотя произнёс вождь. — Он сказал, что Господин Неба и Земли, которому он служит, подарит мне это царство. И будет оно великим и станет расти с каждым годом. И никто не сможет повредить мне — ни человек, ни зверь. И ещё он говорил, что когда родятся дети у детей моих детей, то им поклонятся звезды, и купола падут. И старый мир умрёт, оставив место новому.

— Ты же иззвен, — поразился Сергей. — У иззвенов детей не бывает.

— Я знаю, — криво усмехнулся вождь. — Старик сказал, что в Татарии живёт много племён чечухов. Они будут мне подчиняться. Но он повелел не убивать их, как мы всегда делаем, но брать моим воинам их самок к себе и жить вместе с ними. И тогда у иззвенов родятся дети. Ещё он говорил, что дикие научатся жить в мире, они станут пасти скот и выращивать урожай. Но они навсегда останутся великими воинами. И много чего ещё обещал этот старик. А потом я спросил его, что случится, если я не послушаю его, и останусь у этой фермы, и разорю её, и всех убью, потому что давно мне не доставляли столько беспокойства, и я спросил, что будет, если я и дальше стану грабить ваши земли, и убивать чечухов, и брать в плен иззвенов.

Зингл надолго замолчал, словно забыл, что только что говорил с Сергеем.

— И что Савва? — не выдержал Ерёмин.

Зингл, не мигая и не шевелясь, смотрел ему в глаза. Сейчас его лицо казалось белой неживой маской. Он долго не отвечал, но потом заговорил неожиданно резко и громко.

— Старик сказал, что если я его не послушаю, бехорги, которые давно хотят встать во главе моей армии, но враждуют между собой, они договорятся друг с другом и убьют меня. Но никто из них не сумеет удержать власть. И войско моё распадётся на части, растеряется, исчезнет, растворится в пыли дорог, — лицо Зингла искривилось. — И ещё он добавил, что после эпохи хаоса дважды появлялись великие орды, и Господин Неба и Земли предлагал вождям этих орд тот же договор, что и мне. Но они не послушали его. И кто помнит о них? Даже следа не осталось. Согласись, барг Сергей Ерёмин, мне есть над чем поразмышлять. И совета спросить не у кого.

— А что с твоим плечом? — спросил Ерёмин. — Ведь ты был утром ранен.

— Старик дотронулся до него и исцелил, — произнёс Зингл. — Он сказал, что этим подтверждает верность своих слов и закрепляет обещание, данное Господином Неба и Земли.

— И ты ему по-прежнему не веришь? — поразился Сергей.

— Я думал, это колдовство чечухов, — признался вождь. — Выродки любят ворожить.

— Так что ты собираешься делать?

— Пока не знаю, — продолжил Зингл. — Подумаю. Возможно, я и оставлю в покое ваши земли, и поверну на восток, в страну Татарию. Но если старик обманул меня, то вы очень об этом пожалеете. Я вернусь с войском, ещё более могучим и разорю вас дотла. И никого не оставлю в живых.

— Я не думаю, что Савва обманул тебя, — произнёс Сергей. — И я считаю, что он предложил тебе хорошую сделку.

— Жить с самками выродков? Не такая уж это радость, — презрительно скривился вождь.

— Чечухи такие же люди, как мы. И у них не самки, а женщины, — заступился за чечухов Сергей. — Только наши гены изменили медики, а их гены исказила природа, — объяснил Ерёмин, но про себя он радостно ухмыльнулся — так этим диким и надо, сам-то он никогда бы чечуху не поцеловал: хоть и люди они, но такие страшные — совсем на людей не похожи.

— Кстати, старик оставил предзнаменование и насчет тебя, — Зингл помолчал, с интересом наблюдая за реакцией Сергея. — Он сказал, ко мне в шатер принесут раненого барга, притворяющегося диким. Он сказал, что я не стану тебя убивать и брать в плен, потому что пройдут годы, и ты придёшь в Татарию. И будешь жить в моих шатрах. И все дикие, даже бехорги станут относиться к тебе с великим почтением. И ты расскажешь всем народам, даже тем, что живут под куполами, о величии моего царства. И память о твоих словах останется навечно. «Но сейчас этот барг не готов, — добавил старик. — Прежде чем случится обетование о нем, барг пройдет немало дорог, и многому должен будет научиться».