Шрифт:
– Спасибо. Спасибо, но все в порядке. Мы придем в школу как обычно. Не переживай, - ответила Кэрол и удивленно хлопнула глазами, видя, как меняется лицо Лори.
Так, словно она призрак увидела. Или что-то похуже. Проследив за взглядом подруги, Кэрол оглянулась и едва не застонала вслух. Действительно, похуже. Лучше уж призрак, чем вышедший как раз из ванной комнаты и застегивающий верхние пуговицы рубашки Дэрил.
– Я смотрю, тебя есть кому утешить, - проговорила Лори скованным голосом.
– Я пойду. Увидимся в школе.
– Лори!
– попыталась задержать ее Кэрол.
– Там поговорим уже. Я рада, что ты… держишься, - отмахнулась та.
Лори быстро ушла в сторону своего дома, а Кэрол закрыла дверь и не сдержала громкого вздоха. Нет, подруга, конечно, ничего никому не скажет. Это несомненно. Кэрол ведь молчала о ее отношениях с Шейном. Но могла же прийти и не она, а кто угодно из жителей города, и друзей Эда, или вообще сам Губернатор, к примеру. И перед ними всеми даже оправдываться бы уже смысла не было. Если Лори выслушает и постарается понять, то остальные даже слушать не будут. Даже если Кэрол сейчас расскажет всем, как мучил Эд ее раньше, поверят лишь единицы. А остальные решат, что это ее глупые оправдания, чтобы ее интрижка с Диксоном не выглядела так низко в первую же ночь после пропажи и возможной смерти мужа.
– Проблемы?
– раздался над ухом голос Дэрила, и Кэрол испуганно вздрогнула, оборачиваясь.
– Все в порядке. Идем завтракать, - она повысила голос.
– София! Кушать!
– Я не слышал, что кто-то пришел. Услышал бы, переждал. Болтать теперь начнут, блин. Хрень всякую.
– Нет. Нет, Лори не скажет никому. Не переживай, - рассеянно пробормотала Кэрол и устало потерла ладонью лоб, когда вбежавшая на кухню София изумленно притормозила при виде усаживающегося за стол Дэрила.
– Ой. Здрасте, то есть. А вы у нас ночевали, да?
– с любопытством уставилась она на низко склонившегося над своей тарелкой Дэрила.
– Нет, милая. Мистер Диксон зашел передать кое-что только что. И я пригласила его позавтракать с нами, ты же не против?
– Нет, конечно!
Во взгляде дочки промелькнуло странное разочарование. Или Кэрол это только показалось.
– Ну да, я же слышала стук в дверь! И забыла сразу, - вспомнила София, слышавшая приход Лори.
– Да, - подтвердила Кэрол и постаралась отвлечь ее от любых домыслов разговором о предстоящем дне.
Ей еще только дочки, думающей, что мистер Диксон тут ночует, и способной сболтнуть это случайно кому угодно, не хватало. Как же все стало вдруг сложно. Даже сложней, чем при Эде. Ведь при нем Кэрол никогда бы не рискнула приглашать Дэрила или кого угодно другого остаться в гостях с ужина до завтрака.
Да и он бы вряд ли, будь ситуация иной, соглашался бы вообще задерживаться в ее доме больше, чем на несколько минут, есть здесь, ночевать, обнимать ее. Или то, что касается объятий, поглаживаний плеч и даже, кажется, волос, Кэрол уже приснилось? Она не помнила. А непроницаемое выражение лица Дэрила, позавтракавшего с необычной и восхитившей хихикнувшую Софию скоростью никаких ответов на этот вопрос не давало. Он скомкано попрощался и сбежал, прежде чем Кэрол встала его проводить. Хотелось надеяться, что то, как он выходит из ее дома с утра пораньше, не видел никто.
***
День в школе выдался не самым приятным. Мало того что Лори очень осуждающе косилась на Кэрол все время, так еще и все вокруг были в курсе того, что Эд не вернулся с вылазки, а потому чувствовали себя обязанными выразить свое сочувствие. Софию окружили дети, услышавшие новости от родителей и опекунов. А Кэрол крепко обняла Бет, шмыгая носом и выражая свои соболезнования, но потом торопливо улыбаясь и преувеличенно бодрым голосом заявляя, что она, конечно же, нисколько не сомневается в том, что Эд жив и скоро вернется.
Потом Кэрол отозвала в сторонку Лили и тоже начала высказывать свою поддержку, говоря, что они с Софией в любое время могут обращаться к ней или Филипу по любому вопросу. Что им будет оказана любая возможная помощь. И что они не должны ничего бояться – даже в отсутствие мужа и отца город их непременно не оставит и защитит.
Голос уже сел от повторения однотипных благодарностей, а глаза болели из-за того, что Кэрол, в чье лицо жадно вглядывались некоторые посетители, которых в этот день в школе было много, порой прикрывала их платком, показывая свою якобы искреннюю печаль. Почему-то в те дни, когда Эд был рядом, она только молилась, чтобы он исчез и не вернулся, и совсем не думала о том, как это непросто – разыгрывать тоску там, где ее нет.
Какая может быть тоска, если единственное, что ей хотелось сейчас сказать всем сочувствующим: чтобы они открыли глаза. Чтобы вспомнили, как смотрел на всех них Эд, как презирал их и что он о них говорил. Что говорил ей. Что говорил и про нее, как называл ее, как унижал и избивал. Сказать бы честно и прямо всем им в полные сочувствия или любопытства глаза и посмотреть, как они изменятся в лицах. Но так нельзя.
И потому Кэрол молчала, кивала, шепотом благодарила и иногда подносила к глазам платок. Кажется, переигрывала. Но этого не заметил никто, кроме лишь укоризненно покачавшей головой Лори. Которая, когда они возвращались вместе со школы, притормозила у дома Кэрол.