– Дэрил, – пищу я жалобно, снова начиная путаться в хитросплетениях совсем не литературного английского языка и понимая только то, что они меня считают какой-то умалишенной, с которой лучше не связываться.

Оба братца замирают, на их лицах явно читаются потуги мучительного мысленного процесса, а я вдруг вспоминаю, что Мэрл пока ни разу при мне не произнес имя Дэрила. Кажется, спалилась. А с другой стороны, может быть, получится выдать себя за великую провидицу всея зомбиапоклипсисной земли? На это же и странности можно будет списать. А что? Люди, обладающие подобным даром, всегда немного того…

– Или это что, твоя та самая чупакабра? – заканчивает какую-то изумленную и, судя по выражению лица, насмешливую, речь Мэрл.

Я отчаянно киваю, а Дэрил, кажется, готов прямо сейчас променять меня, большую, рыжую и в розовой пижаме, на любую чупакабру. Наверное, бедняга теперь тоже размышляет, не спит ли он и не попал ли в какую-то совершенно ненормальную параллельную реальность. Вот! Сколько у нас уже общего! Даже арбалет слегка опустил, и теперь, если что, стрела пронзит мне не лоб, а шею. Что оптимизма не вызывает. Убери каку, Дэрил! Убери, я ж судьба твоя! Застрелишь, век тебе счастья не видать, наблюдая за хитрыми улыбочками маньячки Кэрол и страдая от капризов алкашки Бет!

– Как тебя зовут? – каким-то чудом вполне членораздельно выговаривает эти слова Дэрил, вглядываясь в меня, вжавшуюся в ствол дерева с до сих пор поднятыми испачканными в шоколадке ладошками.

Вот сразу видно вежливого, несмотря ни на что, человека. Хорошо хоть, не задает этих их будущих дурацких вопросов о том, кого и почему я убивала. А то ведь услышав, если, конечно, я смогу подобрать нужные слова, правду о том, что я даже пауков мочить боюсь, точно могут бросить, как ненужный балласт, который, судя по виду, еще и фиг прокормишь.

– Ма… Ма… Ма… – заикаюсь я под пронзительным взглядом голубых глаз, взирающих прямо на мой разодранный прыщ на носу, понятия не имея, как назваться.

Сказать, что я Марисабель? Нет, на Марисабель я в этой пижаме точно не смахиваю. Назваться Марией? Красиво, конечно, но тоже что-то под ситуацию не походит. Наверное, стоит проверить, смогут ли они выговорить мое самое привычное имя Маша, не мне одной ведь мучиться с произношением?

– Ма… – снова пищу я и выдыхаю, наконец, злясь уже на саму себя. – Маша, блин!

– Окей, Машаблин, – дает отмашку братцу Мэрл, видимо, решив, что девушка со столь идиотским именем опасности не представляет. – Кто ты, откуда здесь взялась и что тут делаешь?

Заметив очередной его странный взгляд в сторону моей груди, я прикрываю ее сумочкой, и дую губы. Почему так смотрит на меня он, а не его гораздо более симпатичный брат?! И ведь не скажешь этому придурку, что он мне в отцы годится: даст своим протезом по башке, лишит меня самого дорогого, что у меня есть – цветка невинности, тщательно охраняемого для принца, ну, или того, кто на него, наконец, позарится, и бросит в лесу на потеху ходячим.

– Ай эм э стьюдент, зе ландан из зе кэпитал оф… – машинально бормочу я единственное, что запомнилось мне из учебника английского, и тихо всхлипываю, отыскав в памяти самые важные слова всех времени и народов. – Хэлп ми!

Дэрил с Мэрлом снова переглядываются, к чему-то вдруг прислушиваются, а я медленно пячусь от лежащего совсем рядом, определенно давно уже мертвого существа, который своим запахом отравил, кажется, всю поляну: и как Диксоны не слышат? Хотя, сделав шаг в их направлении, я ощущаю, что и сами они пахнут не намного лучше. Мэрл что-то там говорит и вдруг резким движением единственной целой руки дергает мою сумку, вытряхивая ее над землей и вынуждая меня упасть на колени перед своим богатством.

По траве рассыпается косметика, средства гигиены, зеркальце, дневник, пара ручек, кусок шоколадки, несколько леденцов, жвачка, салфетки, моток пряжи с двумя огромными спицами, книжка, недопитая вчера минералка, газовый баллончик, расческа, ключи, кошелек, документы и один презерватив, вызывавший бурное оживление у Мэрла. Кто бы сомневался. Он нахально осматривает мои вещи, с разочарованием отбрасывая все в сторону, а я пыхчу от обиды, собирая все обратно.

– Положь на место! – кусаю губы при виде того, как этот гад касается грязными пальцами моей дорогущей туши, и перехожу на более понятный ему язык. – Факин ступид бич оф сан!

По смеху, от которого не сдерживается даже скучающий у дерева Дэрил, я понимаю, что ляпнула что-то не то, и пытаюсь исправиться.

– То есть факин сан оф ступид… – кажется, с ругательствами на английском у меня не задалось.

Мэрл разражается очередной тирадой, по которой я понимаю, что меня считают сущим клоуном и все же возьмут с собой в надежде на то, что при виде такого чуда шериф смягчится и примет старшего Диксона в тюрьму. Хотя он его и так примет, уж я-то знаю! Но предусмотрительно помалкиваю до лучших времен. Сдается мне, эти двое точно не те, кому стоит озвучивать свое тайное знание. Уж лучше пообщаться с Риком Граймсом, который, во-первых, тоже немножечко странный, то есть точно примет меня за свою, а во-вторых, по крайней мере, судя по виду на экране, пахнет чуть лучше. Да и речь у него должна быть гораздо более привычной. Хотя, кажется, еще немного, и я даже Диксонов научусь понимать, а что не пойму, так за них додумаю, в конце концов, заочно знакома с обоими.