Но словно кто-то дергал за невидимые ниточки, и Вайолет, потянувшись к сапогам, и заметить не успела, как уже залезала с ногами на постель. Странное чувство, Вайолет не часто смущалась на людях, но сейчас она не могла перестать нервничать. Возможно, тяготили неприятные мысли, ведь у нее самой больше не было секретов от Тейта, и казалось, будто она вся голая, открыта полностью перед взором юноши. Вайолет жалась на одеяле, посасывая нижнюю губу. Послышался тихий смешок.

— Можешь и куртку снять, если хочешь. Здесь не так холодно.

И опять же, словно кто управлял ею, Вайолет потянулась к верхней одежде, но пальцы не слушались, и большая темно-фиолетовая пуговица никак не поддавалась. Тейт обошел кровать, и что-то звякнуло. Вайолет замерла. Это юноша задел носком ботинка оставленную с ночного перекуса тарелку у ножки постели. Тейт поднял посуду, — от слабого ветра крошки хлеба слетели обратно на пол, — но тарелка выскочила из рук и, упав, с треском раскололась на несколько частей. Девушка вздрогнула, пальцы на пуговице дернулись, нитки разошлись, и одна оторвалась. Тейт улыбнулся, Вайолет озадаченно сжала пуговицу в кулачке и машинально привстала, желая помочь убрать осколки, но блондин задвинул части тарелки под кровать.

— Оставь их, потом уберу, — и слегка кивнул головой на девушку, привлекая ее внимание. — Давай я помогу, — юноша присел на край постели. Улыбка не сходила с его губ пока он занимался курткой. Вельвет соскользнул с ее плеч, прошуршала рубашка, и волосы рассыпались каскадом по спине.

Воздух казался до странного нематериальным, словно не было ни запахов, ни ощущений, ни даже слабых порывов ветра. Как в вакууме, только ты продолжаешь дышать. Дышать и гадать, каким будет исход событий. Какая-то жалкая доля секунды, и Вайолет уже тонет в подушках, на губах ток от поцелуя, шея горит от прикосновений теплых пальцев. Все убыстряется и убыстряется, касания и поцелуи более настойчивые и уверенные, биение сердца более быстрое, дыхание более сбивчивое. Вайолет жарко. Жарко до такой степени, что хочется запищать, но губы не слушаются, они заняты совсем другим. Кудри Тейта мягкие, кожа его щек и плеч на ощупь и сама как зажженная свеча, но он словно не чувствует ее прикосновений, он будто занят кропотливой работой, требующей нечеловеческой сосредоточенности и полной самоотдачи.

Пространство продолжало казаться неосязаемым, нематериальным. Лишь жар, одно лишь ощущение бушующего пламени между телами. Жар проникал в легкие, оставляя длинные обжигающие полосы, сродни ожогам.

Тейт отстранился, опустился на поджатые ноги и потянулся к краям своей майки. Вайолет открыла глаза, упиваясь долгожданным глотком прохлады. На покрасневших губах блондина играла улыбка, и, к ужасу Вайолет, эта улыбка пугала. Да, внешность все того же Тейта, но глаза и мимика были совсем чужими. Как у голодного волка, зажавшего в угол испуганную косулю. Его майка полетела на ковер, и Тейт вновь опирался руками по обе стороны от корпуса девушки. В ее разуме все четче и четче вырисовывались картинки хищников из учебников по биологии.

Быстрое касание губ на шее, затем ключице, и ниже, минуя ткань порванной рубашки, к тонкой полоске живота. Вайолет дрожала, сжимая в кулачках пододеяльник. Все происходило так быстро, ее словно просто ставили перед фактом. Теплое дыхание обжигало чувствительное место где джинсы соприкасались с телом. Но ощущение было чужим, с самой первой секунды что-то было не так, словно ее касалась каменная ледяная фигура, вовсе не человек, к которому она испытывала приязнь, а кто-то посторонний.

— Тейт…

Но он не ответил. Его пальцы ловко управились с пуговицей на молнии.

Вайолет чувствовала, как ситуация уходит из-под ее контроля. Нахлынувшая паника душила, сковывала движения, приостанавливала, замораживала мыслительные процессы и защитные инстинкты.

— Тейт… — снова промямлила девушка в надежде услышать голос юноши, надеясь, что знакомый тембр возродит ее постепенно умирающую веру в его чистые помыслы. Но ответа не последовало, и Вайолет инстинктивно попыталась подтянутся на постели, когда сильные руки крепко сжали талию, потянув одеревеневшее тело обратно вниз. Тейт дернул язычок молнии ширинки и запустил пальцы под ткань ее джинсов, чтобы стянуть слой одежды. И правда, к черту джинсы! Словно кукла, набитая ватой, Вайолет почувствовала слабость в ногах. В висках стучало, и пульсировала венка на шее, сердце колотилось словно бешеное. Вайолет издала стон протеста и попыталась подтянуть колени.

— Тейт, остановись, Тейт, я не хочу! — сделала еще одну отчаянную попытку та. Сжимая края ее все еще державшихся на талии джинс юноша поднял взгляд и вскинул брови в неподдельном вопросе недопонимания. Вайолет почувствовала облегчение, на мгновение подумав, что, возможно, смысл сказанного дошел до него. Но Тейт лишь растянул губы в улыбке.

— Брось, ты это несерьезно, — присев промурлыкал тот, резко потянув джинсовую ткань на себя. В ужасе Вайолет инстинктивно вжалась пятой точкой в матрас. Комок встал в горле, а на глаза навернулись слезы, в груди жгло так, словно кто вогнал раскаленную балку под ребра. Чувствуя сопротивление блондин снова рванул на себя края ее джинсовой ткани. Вайолет всхлипнула, пытаясь сесть, но предплечья юноши больно упирались ей в кожу чуть выше коленей.

— Тейт, я прошу тебя, — выдохнула та, видя перед собой нечеткую мутную картинку светлых кудрей юноши. Тот усмехнулся.

— О да, я знаю, что просишь…

— Нет, я не… я… — Вайолет дернулась, чувствуя, как ужас сковывает ее тело. Тейт стягивал джинсы, и грубая ткань больно царапала кожу. Что страшнее изнасилования? Изнасилование тем, кому ты доверяла?

— Я не хочу этого, Тейт! Я правда не хочу, прошу тебя! — слезно молила та, извиваясь в попытках выбраться из-под хватки юноши. Втянув носом воздух Вайолет сделала рывок и оттолкнула Тейта от себя, от неожиданности тот повалился назад и ударился спиной о изножье кровати. Вайолет попыталась отползти к изголовью, но стянутые до колен джинсы затрудняли быстроту реакций. Утеревшись вздутыми рукавами рубашки девушка стерла слезы и подняла взгляд на юношу. Тейт был зол. Ярость читалась во всем его облике: в его иссера-черных глазах, в плотно сомкнутых губах, в нависших бровях, в сжатых челюстях. Молниеносным движением Тейт дернул Вайолет на себя, та успела лишь вскрикнуть. Плач возобновился.