— С крутыми телками всегда пиздец.

— Ты, блять, серьезно? — вскинув брови, спросил Карл. — Всё, иди в сраку. Я пошел, — резко поднявшись, ответил он.

— Куда намылился?

— Пошел ты.

Девочка заходит в гримерную с немой мольбой в глазах. Она опускает лицо в пол, когда видит посторонних внутри и, как бы сделав вид, что у неё зачесалась губа, прикрыла пальчиками кровоточащую рану.

Люси с нескрываемым интересом наблюдала через зеркало за тем, как идет её коллега. Она хромала и прикрывала лицо руками. Мраморное разрисованное лицо приобрело хмурый вид, когда маленькая Кейти села за своё зеркало.

— Эй? — позвала её танцовщица, но Дарнелл не обернулась.

— Кейт? — вновь повторила девушка и подошла поближе. — О боже, — проговорила танцовщица, когда заметила синяк на лбу, через зеркало, возле которого сидела блондинка, — это он сделал? — присев на корточки по правую сторону от балерины, спросила Люси.

Кейт молча опустила руки на колени и подняла лицо к потолку. Люси тут же в спешке начала искать влажные салфетки. Найдя, она тут же принялась вытирать лицо танцовщицы от крови и слез.

— Всё хорошо, Кейт, — тихо произнесла Люси, заметив, что слезы из её глаз начали течь с двойной силой. — Всё хорошо, — вновь повторила девушка. — Больно? — обеспокоенно спросила она, на что Кейт покачала головой и всхлипнула.

Люси тут же прижала танцовщицу к себе и положила подбородок ей на плечо. Кейти солгала насчет боли. Но это не сравнится с тем, что она испытывала внутри. Она и представить боялась, что ей придется делать, чтобы заработать пять тысяч.

***

— Не думала, что ты придешь, — сведя брови к переносице, сказала Доминик, и с нескрываемым недовольством хмыкнула.

— Как я мог бросить тебя одну, детка, — состроив свою фирменную улыбку, произнес Карл.

— Но бросил же. Почти на неделю, — закатив глаза, ответила кудрявая и недовольно сжала губы в трубочку.

— Прости, ангел мой, дела были.

Темнокожая недовольно цокнула, но всё же отошла на пару шагов назад, чтобы Карл мог зайти внутрь.

Карл улыбнулся и вошел в комнату. Комната Доминик была развешана различными плакатами с известными певцами.

— Музыку любишь? — поинтересовался парень.

— Я говорила, вообще-то, — закатив глаза, ответила Дом.

— Точно, прости, детка, — усмехнулся Карл. — Ну так что, чем займемся? — вскинув брови, спросил Галлагер.

— Если не будешь тупить, то можно и потрахаться, — сладким голосом произнесла Доминик и распахнула фиолетовый халат, тем самым вызывая у Карла зверское желание.

— Да, можно, — улыбнувшись одними губами, ответил Карл и вплотную подошел к темнокожей.

Тело юной балерины сводит от каждого движения. Болят мышцы и кости, особенно на ногах. Ей хочется, чтобы это всё закончилось. Она бы предпочла смерть, нежели так истязать своё тело, которое теперь принадлежит чужим мужчинам. Но вдруг с краю сцены её окликает альбинос. Девочка как можно быстрее попыталась освободиться от извращенских оков клиентов. Мужчина выглядел веселым и дружелюбным, однако всем давно известно, что внешность бывает вполне себе обманчива.

— Ангелочек мой, — он приподнимает тщательно замулёванное тоном лицо ребенка и улыбается, — на тебя поступает много хороших отзывов. Если дело и дальше так пойдет, то ты станешь нашим маленьким гвоздиком. Но я тебя не за этим позвал, — Найк тут же начал рыться в своей сумочке, скорее напоминавшую дамскую. Выудив оттуда белый порошок, он тут же попытался всучить его своей работнице, но та категорически протестовала.

— Нет, пожалуйста, я не хочу, — взглянув на альбиноса глазами полными мольбы, произнесла Кейти.

— Одуванчик мой, это поможет тебе расслабиться.

— Мне не помогало, — отрицательно покачав головой, произнесла девушка.

— Это точно поможет. Давай, быстро! — пытаясь сделать из себя грозного дядю, ответил Найк.

— Пожалуйста…

— Ангелочек, это приказ начальства. А он, как ты знаешь, не обсуждается.

— Прошу не надо…

— С тобой скучно.

Его тело реагирует на все ласки Доминик. На все её поцелуи и касания, но сам Карл не чувствовал того прилива наслаждения, когда он впервые овладел ей в кинотеатре. Он просто удовлетворяет свою потребность, полностью доверившись своим животным инстинктам. Доминик стонет и просит быстрее, но Карл делает всё по-своему. Ему хочется помучить девушку. Мучить собой. Только тогда он, возможно, испытает наслаждение.

Ему нравится наблюдать за тем, как Дом вьется под ним и мычит. Но он ненавидит себя за то, что поступает так с ней. Ему она не нравится. Но она же близко. А значит, ей можно воспользоваться. Доминик замечательная и Галлагер знает, что недостоин её. И ему стыдно осознавать то, что не она манипулирует им, а он ей. Но Карл никогда самовольно не прекратит эту безжалостную игру.

Она задыхается от собственного смеха. Кейти качает в разные стороны. Она чувствует себя как-то отстранено и расслабленно. Люди вокруг кажутся такими забавными. И мир превратился в какой-то радужный комикс. Боль давно утихла и уже не напоминает о себе. А Кейти прекрасно, ведь она видит чудесные сны наяву. И плевать, что вокруг так много людей, которые надеются увидеть её в своей постели, и плевать, что сейчас кто-то стягивает с неё прозрачное белье, и плевать, что отец убьет её, когда она не сможет заработать денег. На всё плевать.