— Ты свободна, Кейт, — безнадежно вздохнув, ответила женщина и указала рукой на дверь.

— Нет, — на выдохе выпалила девочка, — я в порядке. Я могу работать, — резко выпрямившись, ответила блондинка.

— Нет, Кейти. Ты явно не здорова. Тебе надо отдохнуть. Я поищу тебе замену, — отвернув голову, произнесла огненная женщина.

— Пожалуйста… — несколько раз поморгав, произнесла девочка.

— Иди, — строго ответила женщина, — Клайд, сначала! — указав на место посередине, произнесла она.

Кейти несколько секунд стояла с краю, надеясь, что старая преподавательница вновь позовёт её на номер, но этого не произошло. Та, лишь отвлеченно махнула рукой в сторону выхода и продолжила работать с другим танцором.

Блондинка ослабленно ударяет кулаком в белую стену в гримерной и усаживается напротив своего шкафчика. Она поджимает ноги и укладывает подбородок на колени, до боли кусая сжатый кулак правой руки.

Прошла целая неделя с тех пор, как Карл избил Била в столовой и это не стало новостью не для кого, что теперь они с Кейт не общаются. Галлагер ни разу не появился на занятиях, но Дарнелл изредка слышала о том, как Доминик хвалилась своим шлюхам-подругам о проведенных ночах с ним. Ей было неинтересно. Она вновь засиживалась за учебниками до самого утра и протирала пуанты в танцевальном зале.

Добивала себя так сильно, как только могла.

Мышцы медленно и мучительно превращались в кашу, голос потухал, а в глазах больше не было того сияния. Кейт не чувствовала себя на сто процентов прошлой Кейти. Это не та Кейт. Той больше нет.

Она грубо захлопывает дверь студии и быстрыми шагами направляется домой.

Небо низвергало адским пламенем дневного солнца. На улице было аномально жарко для весны и все люди вокруг отбросили свои теплые вещи в шкаф. Чикаго преобразилось.

От усталой боли в мышцах, Кейт не чувствовала под собой твердой земли. Ей казалось, что она парит среди мягких облаков и вот-вот наткнется на воздушную яму и полетит вниз.

Отца не было уже несколько суток. Последнее время он вел себя относительно спокойно, а мать делала вид, словно всё вновь пришло в норму. Она даже ни разу не спросила о том, как Кейт смогла сбежать и главное: зачем.

Всё быстро превращалось в неисчерпаемый водоворот неизвестности.

Карл вновь просыпается в незнакомом месте. Как только он смог распахнуть глаза, то в голове сразу же зазвучал громкий шум, словно кто-то переключил телевизор на неработающий канал. Он не может вспомнить вчерашнюю ночь. Всё как будто в тумане. И лишь пару длинноногих цыпочек, развалившихся на кровати без одежды, дают Карлу хоть какие-то воспоминания о вчерашнем дне.

Галлагер грубо сбрасывает загорелую ногу одной из спящих девушек, отчего незнакомка явно начинает испытывать дискомфорт.

Он делает всё по привычке: надевает одежду и быстро сматывается. Это стало для него обыденным. Проблема остаётся только в том, чтобы разобраться, в каком баре он оказался на этот раз.

Галлагер смотрит на табличку: «Уэльские кошки». Странно, что вчерашняя ночь прошла всего с двумя его работницами, обычно «кошек» бывает гораздо больше.

Он по привычке вытаскивает телефон из заднего кармана и пробегается глазами по пропущенным звонкам от семьи. Последний был несколько дней назад. Как раз тогда, когда Карл решил начать марафон «хорошей жизни». Ему, несомненно, по душе такая жизнь. В ней нет проблем, разве что, голова болит каждый божий день. Но в ней нет доставучих особ, типа Фионы, и в ней нет Кейт.

Галлагер проходит пару кварталов пустующих улиц и попадает точно на бар Кева. Палящее солнце заставляет Карла невольно почувствовать сухость во рту, и он самовольно сворачивает в злосчастное заведение, где его тут же встречает одна из Милковичей. Та, что с огромными сиськами, которые не сошли ещё после долгосрочных родов и суровым темным взглядом, которым может одарить исключительно русский человек.

— Ого, неужели к нам Галлагер пожаловал, — с резким, режущим слух русским акцентом, произнесла Светлана, стоя за барной стойкой и протирая стаканы из-под недопитого виски.

— Плесни текилы, — плюхнувшись на старый стул со скрипучими ножками, ответил Карл и болезненно выдохнул.

— Не рано? — удивленно вскинув ярко накрашенные брови, спросила Светлана.

— Я стар духом, усекла? — вскинув острый подбородок, ответил Галлагер, на что девушка лишь усмехнулась.

— Проблемы? — наливая обжигающую жидкость в протертый стакан, спросила девушка.

— Не-а, — опустошая стакан одним глотком, ответил он и немного поморщился.

— Если хочешь, ты можешь поговорить, — пожав плечами, сказала Милкович, но заранее знала, Галлагер вряд ли раскроет ей душу.

— Нет у меня проблем, блять, — устало закатив глаза, ответил Карл. — Плесни ещё.

— Вероника с меня шкуру спустит, — когда Светлана начинала повышать голос, акцент казался ещё более острым и режущим.

— Я заплачу вдвое, — демонстративно вытащив двадцати баксовую купюру и состроив ухмылку, ответил он.

— Идёт, белый мальчик, — выхватив деньги из рук Карла и засунув их в собственный лиф, произнесла Светлана.

***

Дверь дома раскрывается очень легко, словно она и вовсе не закрывалась.