Геваро надеялся, что Леон откроет ему некие новые сведения о семействе Клеманов. Все-таки он одно время был родственником, частью клана и мог что-то знать такое, что пролило бы свет на всю эту историю.

Когда Геваро заявил своему бывшему коллеге, что у покойного Леруа была обнаружена кредитка банка Клеманов, тот на некоторое время замолчал. Геваро уже начал бояться, что с Леоном что-то случилось, такой отсутствующий у того был вид. Но с Леоном было все в порядке. Просто он возвращался мыслями в свою давнюю жизнь…

Каковое же было удивление Геваро, когда Леон почти так же, как сам Геваро, ничего толком не мог ни вспомнить, ни рассказать о семье Клеманов… Своих новоявленных родственников он видел мало, только мельком, в семейный особняк его никогда не приглашали, а жили они с молодой женой в отдельном доме в пригороде, который сразу после свадьбы подарил сестре Франциск, будто нарочно отселил ее, отдаляя от семейных дел. Леон один раз попытался завести с супругой разговор о ее близких, но ничего не добился.

Семейная жизнь полицейского и дочери банкира не заладилась с первого дня. Но, несмотря на это, прожили они почти десять лет. Скандалы вспыхивали по любому поводу. Тяжко это было переносить. Жизнь превращалась в ад. Даже сегодня, пересказывая все это Геваро, Леон страдал, хоть и пытался это тщательно замаскировать…

Сейчас Геваро складывал в памяти фрагменты некой головоломки, называвшейся «семья Клеманов». Пока все сведения носили обрывочный характер, но разгадка была где-то близко…

Перед тем как проститься с Леоном, Геваро понял, что его так насторожило в букинистическом отделе. Там стояли три тома писем Рахманинова, такие, как он вчера видел в квартире Леруа. Только тома этого издания были снабжены суперобложками, поэтому Геваро и не сразу узнал книги. Уже покидая магазин, он специально подошел к полкам и зафиксировал знакомое название. «Может, одолжить книгу до завтра? Но ведь я все равно не читаю по-русски. Нет, уж лучше я куплю все три тома».

Уговаривать Леона долго не пришлось. Покупка была оформлена, как полагается, и теперь в руках у Геваро красовался широкий полиэтиленовый пакет ярко-красного цвета, а на дне его, корешок к корешку, лежали три русские книги.

Пьер вел машину очень аккуратно, ни на километр не превышая того максимума скорости, что разрешали городские власти.

– Да, в такую жару в Париже, очевидно, нечего делать. Грязь, духота… Если бы не концерт, я бы сейчас грелся на солнышке где-нибудь у теплого моря. Надо же такому случиться… Все так некстати. Не правда ли?

Эвелина поддакнула музыканту, а Климов и вовсе смолчал. Погода не располагала к многословию.

Вскоре Пьер припарковался на бульваре Распай, привычно тряхнул своей пышной шевелюрой и загадочно улыбнулся:

– Я привез вас, мои хорошие, в особенное место! Какие только великие люди ни вкушали здесь пищу и ни проводили время за бокалом доброго «Бордо»! За мной, друзья мои!

В «Ротонде», а именно сюда завел Пьер своих друзей, ужасная уличная духота отступала. Негромко, будто бы издали лилась медленная музыка, на столах белели чистейшие скатерти.

К Пьеру сразу подскочил официант и склонился в почтительном поклоне. Похоже, знаменитый скрипач – частый гость в этом заведении.

– Карл! Сегодня я с друзьями! Постарайся удивить их чем-нибудь особым. Они народ искушенный, знают толк и в пище, и в еде.

Пьер подмигнул Эвелине и Алексею и жестом пригласил их устраиваться за столом. Не прошло и пяти минут, как перед компанией одно за одним стали появляться разнообразнейшие яства – сыры, паштеты, прихотливые салаты, блюда из спаржи, грибы и много чего еще. Пока малый деловито расставлял разных размеров тарелки, Пьер поинтересовался у него, как дела. Карл сперва отделался ничего не значащими словами, но потом нагнулся к самому уху скрипача и что-то прошептал. На лице того после каждого услышанного слова все отчетливей появлялось недоумение. Когда официант удалился, Пьер, тяжело вздохнув, сообщил своим друзьям:

– Да, Париж поистине сошел с ума! Надо же, надо же.

Эвелина, для которой и так уже потрясений было больше чем достаточно, быстро и испуганно взглянула на Пьера:

– Что вы еще узнали?

– Представляете, вчера здесь, в «Ротонде», чуть не убили двоих человек. Они мирно ужинали, вдруг ворвался какой-то головорез и разрядил в них целую обойму. Правда, Карл говорит, никто не пострадал, те двое успели среагировать и укрыться от пуль, но сам Карл, по-моему, до сих пор в себя прийти не может от страха.

– Какой ужас! – Эвелина всплеснула руками.

– Странно, что никто не пострадал! Ведь стреляли, как я понял, с близкого расстояния?

– Ничего теперь не разберешь. Мир сходит с ума, определенно, друг мой. Новый век не будет веком искусства! А жаль… Однако хватит об этом. Я не хочу, чтобы мы об этом говорили. Французы не любят, когда им что-то портит аппетит. Приступайте! Особо рекомендую вот эту гусиную печенку – такой, как в «Ротонде», не подают нигде в мире.

Некоторое время за их столом слышался только звон вилок и ложек, прерываемый одобрительными возгласами.