– У меня здесь когда-то жил друг… А потом я потерял его из виду. Между нами остались кое-какие незавершенные дела, а его и след простыл. Вот думаю, может, найду кого-то, кто его помнит. Он жил в доме по соседству, через дорогу.

– А… – Взгляд юноши опять потеплел. – Тогда этот может знать. Правильно вы на него внимание обратили. Даром он, что ли, пивко тут потягивает столько лет! Кстати, пиво темное обожает. Пару раз на моей памяти оно заканчивалось перед его приходом, так он аж глазами сверкал от злости. Думал, бросится на меня с кулаками. Его зовут чудно. Анибал… И что это его родителям такая ахинея в голову пришла?

Антуан медленно допивал свой коктейль, Клодин нервно покусывала губы и молчала. Постепенно в их паре менялся лидер, и девушка пока не могла выработать к этому отношение: ей, как всякой женщине, достаточно комфортно было довериться мужчине, но честолюбие постоянно посылало ей знаки, что ситуация выходит из-под контроля, и мальчишка начнет претендовать на ее лавры.

– Что еще будете заказывать?

Антуан взглянул вопросительно на Клодин, но та в ответ покачала головой. Тогда Сантини дал своему новому приятелю следующее указание:

– Две порции темного пива отнеси, пожалуйста, на стол к Анибалу!

Несмотря на страшную жару, холодный пот обильными струями тек у него по спине. А ведь еще пять минут назад он был почти счастлив! Все-таки он свободен, ходит спокойно по городу, где провел прежде столько счастливых минут, разговаривает с людьми. Он нормальный человек! После долгих месяцев и лет в заточении он впервые стал по-настоящему ощущать свое тело, у него стали возникать давно забытые и от этого новые желания. Все было так чудесно. И как он мог так оскандалиться? Номер, по которому он должен был звонить в Париж, Кристоф заставил его выучить наизусть. Он каждое утро, а потом чуть ли не каждый час повторял его как молитву. И наверное, из-за этого совершенно забыл другое. Ведь Кристоф просил его позвонить в субботу, обязательно в субботу. Он много раз повторил это. И что же в итоге? В итоге сегодня воскресенье, и он унижен, раздавлен и разбит. Сначала, после того как номер, намертво вбитый в лабиринты памяти, был набран, в трубке монотонно и, как ему показалось, издевательски раздались длинные гудки. Наконец трубку подняли. Он стал радостно докладывать обо всех своих достижениях, о том, сколько он Климовых обнаружил, и что ни один не отреагировал на его историю, как требовалось. На другом конце – молчание, потом – снова гудки. Он решил, что связь прервалась, хотел набрать номер еще раз, но почему-то замешкался. Смутные, нехорошие предчувствия забились в его уставшем и больном мозгу. И вот случилось самое ужасное. Ему позвонил сам Кристоф. Говорил он, как всегда, ласково, но голос звучал все же особенно. Он задавал вопросы, на каждый из которых получал обстоятельный ответ. Но на один вопрос он не смог ответить.

– Вы появились в Москве четыре дня назад, не так ли?

– Именно так.

– А почему вы ни в первый, ни во второй день не доложили о своих действиях?

– Но вы же просили доложить, когда все будет завершено.

– О боже! Вы действительно больной человек. Как вы могли? Я же строго проинструктировал вас о системе сигналов. Каждый ваш звонок должен был означать, что все идет по плану и наш клиент не найден, а отсутствие звонка означает, что связываться с вами нельзя и вы действует согласно возникшим обстоятельствам! Вы помните это?

Он ничего не помнил. Ему чудилось, что вокруг него целый театр мерзких смеющихся рож, которые потешаются над его беспомощностью.

– Я напоминаю вам, что после того, как искомый нами человек стал бы расспрашивать вас о вашей фамилии, вы должны были говорить с ним серьезно, а не рассказывать дурацкую историю про проституток. Было приказано любой ценой пригласить его в гости, по адресу Первый Зачатьевский, дом 5. Под каким предлогом – вам тоже было растолковано несколько раз! И все. После этого вы должны были возвращаться в Париж! Вы помните хоть что-нибудь?

Тот, кто должен был называться Дмитрием Шелестовым, уже не слушал своего собеседника. По его лицу текли слезы, а в голове отчеканивался только номер телефона, по которому он обязан был звонить. Больше ничего. Только номер телефона. В маленьком прямоугольнике мобильного еще слышался сердитый рев Кристофа, но его уже никто не слушал.

Во рту у комиссара Легрена горчило от выкуренных сигар. То, что сказал ему Парисьи, меняло всю картину преступления. И если до этого в деле были сплошь одни неясности, то теперь все и вовсе выглядело дико. Многомудрый эксперт без запинки ответил на вопрос Легрена: яд действует мгновенно. Даже микроскопическая доза убивает сразу – у отравившегося мгновенно останавливается сердце. Исходя из этого факта, можно выстроить только две хоть сколько-нибудь логичные версии. Кто-то отравил Леруа, потом закрыл дверь изнутри и исчез из квартиры непонятным образом. Но как можно это сделать? Выпрыгнуть в окно? В этом квартале это рискованно. Окна Леруа выходят на улицу Булар, напротив гостиница, где всегда кто-то дежурит и уж точно заметит выпрыгнувшего. Да и совершить такой прыжок безболезненно может только каскадер. Да! Это дурная версия! И уж совершенно в эту версию не укладывается закрытая на задвижку дверь. Кто ее закрыл? Убийца? И зачем ему это надо было? Чтобы покойник не убежал?

Еще вчера утром Легрен с удовольствием развил бы версию о самоубийстве, но в этот душный воскресный вечер все изменилось. Он был хороший полицейский, и чуял, что во всей этой истории не хватает даже не одного, а нескольких звеньев. Конечно, месье Жорж мог и покончить с собой. Покончить с собой в нашем неспокойном мире может кто угодно. Но от всего, что произошло в квартире на улице Булар, веяло некой театральностью, будто кто-то срежиссировал все действо, специально запутав картину. А выдранные в одной из комнат половицы? Это к чему?

Легрен всеми силами пытался не думать о незнакомце, известном полиции из показаний мадам Безансон. За всю свою долгую полицейскую карьеру он выучил, что нельзя пускаться по следу, который сразу кажется самым верным. Как правило, это путь в тупик. Сколько на его памяти таких случаев, когда некий свидетель видел кого-то около места преступления и вся полиция ищет этого кого-то, а в итоге, потратив уйму времени и сил, выясняет, что этот человек вообще ни в чем не виноват, ничего не видел, не слышал и с полицией имеет дело впервые в жизни! Но теперь без этого незнакомца, похоже, головоломка смерти Леруа не разрешится. Без него и без мадам Безансон.