— Так давай устроим ему прогулку, — я предлагаю пойти на пляж, что кажется мне прекрасной идеей. Колтон поднимает голову, пристально смотрит на меня, морща лоб. — Я что-то не то сказала? Что именно?

— Ты постоянно устраиваешь мне сюрпризы, — говорит он, качая головой.

— Хорошие или плохие? — интересуюсь я, поглядывая на него поверх своего бокала.

— Хорошие, — произносит он нежно, протягивая руку и касаясь свободно висящего у моей шеи завитка волос. — Ты настолько отличаешься от всего, к чему я привык…

О! Да. Я забыла перед приездом перекраситься в блондинку. Под пристальным взглядом Колтона я начинаю волноваться.

— Ну что, идём? — Он кивает на ступеньки, которые ведут с террасы и к пляжу. В ответ я улыбаюсь, и Колтон кладёт руку мне на поясницу, сопровождая вниз по лестнице, при этом проворно отодвигая меня в сторону, когда мимо нас взволнованно проносится Бакстер.

Босиком, бок о бок, мы идём по границе, где сухой песок становится влажным. Колтон периодически бросает Бакстеру мяч, давая тому выпустить свою неуёмную энергию, а мы с Колтоном праздно болтаем обо всём на свете.

— Знаешь, моя сестра очень удивилась, увидев тебя на треке.

— Правда? Я бы так не сказала. При нашей встрече она была такой белой и пушистой.

От моего язвительного тона Колтон грустно улыбается.

— Прошу прощения. Она обычно не такая.

— Хм-хм… — бормочу я, и на моём лице неверие его словам. — Хотя это нормально, потому что, я думаю, она отличается от ТКПБ.

— ТКПБ?

— Твоего Клуба Прекрасных Блондинок.

— О, да ладно! — смеётся он. — Я не настолько плох!

— Ну, Ас! Ты гуглил себя в интернете в последнее время? Видел свои фото с этим полчищем женщин рядом? — Колтон притихает, и мне кажется, я впервые вижу его смущение, проступающее на щеках. И мои мысли тоже не слишком счастливые, учитывая тот факт, что я теперь тоже часть этой орды. И я не уверена, что чувствую по этому поводу.

— Нет, я не гуглил себя, — наконец, произносит Колтон. — Но то, что ты интересуешься мной, когда я не рядом, очень заводит.

Я отворачиваюсь от него и смотрю на дома справа от нас, пряча от Колтона румянец.

Мы ещё идём какое-то время вперёд, погружённые каждый в свои мысли, пока я не останавливаюсь, чтобы рассеянно ковырять песок ногой, зарываясь в него большим пальцем.

Тишину нарушает Колтон:

— Я недавно соврал тебе.

Моя нога замирает, мне интересно, что будет дальше.

— Продолжай, — побуждаю я его.

— Когда ты спросила, не боюсь ли я разбиться на треке, — ох. Ладно. Ничего страшного. — Я думал об этом, лежа следующей ночью в постели. Я хочу сказать, мы все боимся аварии, но стараемся вытеснить этот страх из своего сознания, чтобы он не повлиял на процесс вождения. Полагаю, сказать, что я не боюсь аварии — рефлекторная реакция.

— Ты когда-нибудь попадал в серьёзную аварию? — Я представляю его в искорёженной машине, и мне не нравится чувство, которое эта картина у меня вызывает.

— Пару раз было, и меня это потрясло, — признаётся он, останавливаясь и глядя на Бакстера, пытающегося кусать мелкие волны. — Да, это пугает до чертиков. Хоть это и произошло давно, каждый раз, когда я трогаюсь с места, во мне поднимается этот страх… и в ту минуту, когда я позволю страху взять над собой верх… в этот день я должен буду уйти из гонок.

— В этом есть смысл, — соглашаюсь я, хоть и не могу представить себе себя, гоняющую по треку. Испытывая эти ужасно дезориентирующие и головокружительные ощущения больше одного раза.

— Кроме того, в своей жизни я опасался гораздо худших вещей, — он пожимает плечами, всё ещё глядя в сторону береговой линии. — На треке, по крайней мере, только я сам подвергаю себя опасности… никто больше. Моя спина прикрывает всю мою команду.

И ты не привык к этому. Не привык зависеть от других или нуждаться в чём-то, что необходимо любому организму.

Справа от нас слышен далёкий голос, слабо восклицающий:

— Привет, дорогой!

Колтон смотрит в ту сторону, и лицо его озаряется широчайшей улыбкой, когда он видит фигуру, стоящую у окна второго этажа дощатого дома, с которым мы равняемся.

— Привет, Бетт! — отвечает он и машет в ответ рукой, когда мы проходим мимо, после чего берёт меня за руку. — Это Бетт Штайнер. Ее муж был какой-то магнат программного обеспечения. Он умер в прошлом году, и она мне звонит иногда, если нуждается в какой-нибудь помощи, — он наклоняется, чтобы потрепать юлящего Бакстера, потом подбирает мяч и снова бросает в воду.