Трижды разыгрывали спектакль. Но как-то Валька, открыв коробочку с целью подкормки насекомого, не обнаружил его на месте.

— Смылась, паразитка, — сокрушенно сообщил он хлопцам.

— Посмотри, может быть, она выползла к тебе на гимнастерку, — посоветовал один из курсантов.

Валька посмотрел. Не нашел.

— Будет она тебе тут сидеть, — бормотал он, просматривая швы гимнастерки. — За три километра убежала от эскадрильи.

Новый день в эскадрилье начался так, как всегда: физзарядка, утренний осмотр, завтрак. Потом Чипиленко прокричал:

— Все идут на занятия! Остаются на месте шестнадцатая и восемнадцатая учебные группы!

Что бы это значило?

Со стороны штаба неторопливо идет по песчаной дорожке капитан Акназов, за ним летчики-инструкторы. Кто перекинул ремешок планшета с картой через плечо, как положено, а кто несет планшет в руке, как дамскую сумочку.

Чипиленко выстраивает шестнадцатую и восемнадцатую, докладывает командиру эскадрильи.

Улыбаясь, капитан Акназов говорит:

— Ну вот, товарищи курсанты… Хватит вам по земле ходить, давно пора летать.

Никто команды не подавал. Но весь строй дружно закричал:

— Ур-р-ра-а-а!

Над головами воронами взлетело несколько пилоток.

Холодная улыбка Акназова, его неодобрительный взгляд моментально восстановили тишину в курсантском строю.

— Здесь не митинг, товарищи курсанты. Вас собрали для того, чтобы сейчас выйти с инструкторами на аэродром, заниматься предполетной подготовкой.

Акназов — это кремень.

24 октября

Отныне перестали существовать шестнадцатая и восемнадцатая учебные группы. Их слили воедино и впредь называли летающей очередью. Курсант из летающей очереди — это не то что любой другой курсант. Летающего не посылают в караул и в наряд на кухню, его получше кормят, чтобы не упал с неба от истощения, у него вновь пробуждается вера в то, что он все-таки станет летчиком.

Летающая очередь разбита на маленькие группы по четыре-пять человек — летные группы. Царь и бог в такой группе — инструктор: от него полностью зависит курсантская судьба. А строевик Чипиленко, цепкий, как паук, Сико и даже инженер-майор из учебного отдела — все они к летающим имеют теперь отношение косвенное, вроде бы стали рангом ниже.

Спозаранку рокотали над аэродромом моторчики учебно-тренировочных самолетов УТ-2. Младший лейтенант Горячеватый, не вылезая из кабины, сделал десяток полетов — по парочке с каждым курсантом нашей летной группы. Наконец зарулил машину на линию заправки. Взмахнул в воздухе перчатками-крагами: все ко мне.

— Шо я вам должен сказать, — заговорил он, когда мы подбежали к нему (на аэродроме все бегом!). — Техника пилотирования неплохо. Хотя перерыв у вас целых полтора года. Навыки, конечно, утеряны. Будем учить заново.

Лихо завернув одно ухо шлема, Горячеватый пошел к инструкторам, собравшимся кучкой поодаль. Я слышал, как он, закуривая, сказал:

— Ну и дубов надавали мне в группу. Медведя и того легче научить летать.

Его заявление было встречено дружным смехом.

— Ты же сам выбирал, Иван! А теперь жалуешься! — воскликнул инструктор Дубровский.

— Хто выбирал? — нахмурился Горячеватый.

— По списку, по оценкам за теоретическую подготовку выбирал. Все видели, как ты рылся в бумагах в учебном отделе.

— Ничего ты не видел, — сердито возразил Горячеватый. — Да и молодой пока за мною смотреть. Понял?

В летную группу инструктора Горячеватого попали Валька Булгаков, Виталий Лысенко, Костя Розинский, я и один переведенный недавно из другой эскадрильи, знакомый ребятам лишь по фамилии, молчаливый, скромный курсант Белага. Пока младший лейтенант перекуривал с инструкторами, мы под руководством механика готовили машину к вылету: заправляли бензином, маслом, кое-где протирали.

Пришел Горячеватый. Большой, строго поглядывающий по сторонам. Курсанты около него что цыплята — мелкота. Полистав свою обтрепанную книжечку, решил:

— Сейчас сядить этот… Как его? Зосимсв. Сделаем полетов пяток по кругу. Надо чтобы результат был.

Я быстро уселся в кабине, подсоединил резиновую трубку к металлическому отростку "уха" [4].

Вырулил на старт.

— Взлетай! — приказал Горячеватый.

Я посмотрел влево, вправо, обернулся назад: не заходит ли кто-нибудь на посадку. Помех никаких.

Как пилотировать этот самолет? Инструктор не показал, не дал потренироваться — в предыдущих двух ознакомительных полетах мы управляли машиной вдвоем, и не было понятно, кого она больше слушается. А, была не была! Я решил все делать так, как делал, летая на коробчатом ПО-2 в аэроклубе. Плавно дал газ, одновременно начал отклонять ручку управления вперед, чтобы машина подняла хвост. На разбеге держал педалями направление. Далеко на горизонте торчала какая-то мачта с утолщением на верхушке — будто воткнутая в землю метла. По ней и ориентировался.