Ничего не поделаешь. Видно, придется еще поработать и послужить с Булгаковым бок о бок.

VIII

Вдруг проснулась сопка Безымянная. Считалась она давно угасшим вулканом. Экспедиция вулканологов, работавшая в этом районе, уделяла внимание другим сопкам, а Безымянной совершенно не интересовалась. Но вот однажды утром прокатилась легкая волна землетрясения. Вслед за тем что-то заклокотало, загудело, и вершины сопки не стало — будто Безымянная, вдруг разгневавшись, хватила своей нарядной снежной шапкой о землю. Султан дыма и пепла поднялся на огромную высоту. Над образовавшимся кратером стали просвечиваться сквозь дым багровые полосы.

Такую картину наблюдали жители селения, расположенного в десятках километров от Безымянной. К счастью, это был ближайший к вулкану населенный пункт.

Подъехавшие часа через три после начала извержения вулканологи уже того не увидели: туча пепла заволокла и сопку и весь горизонт. Мельчайшая пыль, напоминавшая цементную муку, повисла в воздухе. Стало пасмурно. Взошедшее солнце тускло светилось оранжевым диском, на него свободно можно было смотреть. Пепел скрипел у людей на зубах, заставлял чихать ездовых собак, набивался во все щели. Вскоре он покрыл довольно плотным слоем все окрест. Зимы с ее белыми снегами вдруг не стало. Простерлась серая безжизненная пустыня…

Сопка Безымянная была слишком далеко. Никаких признаков начавшегося извержения гарнизонные жители не уловили. Слабые колебания почвы поутру были восприняты, как обычное явление. Маленькие землетрясения в здешних местах довольно часты. Лишь несколько дней спустя прочитали в газетах небольшую заметку: "Безымянная приобретает имя". Ещё через недельку пришел журнал "Огонек" с фотоснимком извергающегося вулкана.

Ко всему можно привыкнуть. В первое время пребывания здесь новоселы вскакивали по ночам, заслышав подземные толчки и скрип деревянных перекрытий, хватали детей вместе с одеялами, выбегали из домов. А потом, при повторных толчках, только просыпались и вставали с постелей. А еще поживши, спокойно досматривали сны.

Вадим пожалел, что как раз в это время он в отпуске и не может полететь в сторону Безымянной да посмотреть на нее. Настоящий вулкан, настоящее извержение — такое где еще увидишь, как не здесь?

Не усидел дома. Пошел на аэродром, встретился с Булгаковым. И тот как ни в чем не бывало, вроде и спору между ними никакого не было. Ну и Вадим взял его тон.

— Над Безымянной был, Валентин Алексеевич?

— Конечно! — Булгаков хитро подмигнул. — И днем и ночью.

— Здорово работает?

— Там такой высоты султан, что на МИГе не перепрыгнешь. Я вокруг него несколько виражей сделал. А ночью горит, как огромный костер.

Булгаков охотно и долго рассказывал о Безымянной, не выпуская инициативы разговора. Видимо, ему не хотелось, чтобы Вадим заговорил о чем-нибудь другом.

— Пойду, а то дома жена и дети плачут, — сказал Вадим, поднимаясь.

— А-а-а… Жена когда уезжает в отпуск? — спросил Булгаков.

— Уже скоро. Путевку ждем, — ответил Вадим и взялся за ручку двери.

Булгаков жестом задержал его.

— Ты вот что: молодым летчикам ничего не говори о вулкане. Я им нарочно не планирую маршруты в сторону Безымянной. А то полетит какой-нибудь Зеленский, еще в сопку ткнется…

— Ладно, буду держать язык за зубами.

Было далеко за полночь. В сонной тишине весь доп внезапно пошатнулся, будто какой-то исполин шел впотьмах и задел могучим плечом людское жилище. Послышался треск.

Вадим и Варя проснулись. Землетрясение, хоть и слабое, гипнотизирует человека своей зловещей неизвестностью.

Через минуту после первого толчка последовал второй, значительно слабее — его можно было заметить лишь по качнувшейся на шнуре электролампочке.

— Затухающие… — успокоительно молвил Вадим.

И только он это сказал, как весь дом сдвинулся и затрещал, словно деревянный ящик под ударом обуха. Поднялась пыль, что-то звякнуло и разбилось в посудном шкафчике, покатился по полу керогаз. Толчки участились. Деревянные перекрытия скрипели, угрожая обрушиться.

— Буди соседей, я хватаю детей! — скомандовал Вадим.

Варя бросилась из комнаты, застучала кулаками в соседнюю дверь.

Жалостливо запищала во сне маленькая Света. Кутая на ходу детей в одеяло, Вадим пробирался к выходу.

Погас свет: выключили на подстанции, опасаясь пожара. Жильцы теснились уже на лестнице. Два этажа всего, а какими бесконечными кажутся деревянные лестничные марши! В темноте раздался панический крик женщины. Заголосили, не выдержав, другие.

— Тихо, бабы! — прогремел с верхней площадки сильный бас.

И оттуда же, сверху, прорезал темень луч карманного фонарика.