Ни слова не говоря в ответ, все еще напевая свой мотивчик, Вадим приложил руку к фуражке: дескать, слушаюсь. "Уехать, пожалуй, не уедет, — думал он. — А учиться в академии заставит". Характер Варюхин ему известен, и, может быть, как раз и любит Варюху не столько за красивые глаза, сколько за характер.

XIII

— Старший лейтенант Кочевясов! — Вадим взмахнул перчаткой: дескать, ко мне бегом! Плотная, невысокая фигура в кожаной курточке метнулась к нему.

— Слушаю вас, товарищ капитан.

Вадим коротко, но пристально взглянул в лицо летчика, В последнее время, пожалуй, с тех пор, как он стал исполнять обязанности комэска, выработалась у него такая привычка: прежде чем заговорить с человеком, прощупать взглядом.

— Если верить плановой таблице, то через тридцать пять минут вы поведете звено по маршруту? — спросил Вадим, повеселев глазами.

— Точно, — кивнул Кочевясов.

— Это интересное задание, как я понимаю… — И тут Вадим неожиданно перешел на доверительное "ты": — Ну-ка, Вася, расскажи, как будешь выполнять, чему будешь учить летчиков в воздухе?

Кочевясов сбил на затылок шлемофон, открывая лоб и коротенький чубчик.

— Маршрутный полет, значит, с переменным профилем… — начал он, подняв на уровень груди планшет с картой. — Контроль пути по курсу и времени с использованием радиотехнических средств…

Скучновато, без особых интонаций говорил старший лейтенант, но все доложил по порядку и в точности. Теперь уж он посмотрел на капитана выразительно: чай, не подловишь наших-то.

А комэск пока что ни "да", ни "нет". Медлил, вертел в руках штурманскую счетную линейку.

— Знаешь, о чем я сейчас подумал, Вася?

— Не-е.

— Слушая тебя, я подумал, что вот проведешь ты звено по маршруту без отклонений, без ошибок, в этом можно не сомневаться. Но ты настроился пролететь от ИПМ до КПМ [15],— вроде транспортник какой: высота, скорость, курс — больше ничего тебя не интересует. А ведь ты, Вася, Командуешь звеном истребителей. Дай-ка твою карту.

Кочевясов подал капитану планшет, и оба они склонились над ним.

— Вот пожалуйста… Здесь маршрут проходит невдалеке от аэродрома, на котором базируется эскадрилья истребителей, будем считать, что это противник, — рассредоточим свою четверку на подходе, чтобы при надобности заблокировать аэродром, воспретить взлет. Летим дальше. Тут возможен зенитный огонь — надо идти с энергичным маневром, а не тянуться гусиной стаей. Когда же выйдешь вот к этому мысу, можно чего ожидать? Команды на перехват нарушителя — это их облюбованное местечко… А ну, Вася, повтори мне задание на маршрутный полет с истребительской точки зрения.

Кочевясов заинтересованно прикусил зубами кончик языка. Подумал с минуту и рассказал довольно интересную тактическую "легенду". Парень он был грамотный и сообразительный.

Под конец Васиного рассказа капитан начал слегка кивать голобой — видать, понравилось.

— Вот так надо всегда, — сказал он. — В любом, самом простом задании надо мысленно видеть тактический фон, если зовешься истребителем. Ну иди, Вася, готовься: скоро твой вылет.

Кочевясов пошел к самолетам своего звена. Издали Вадиму было видно, как он собрал летчиков и что-то им обстоятельно толковал.

"Мало убедить и приказать, надо еще привить вкус к тактическому мышлению", — подумал Вадим.

Уж сколько раз вот так с глазу на глаз беседовал он с кем-нибудь из летчиков. И выяснялось, что понимает человек, насколько важна тактическая подготовка, хочет решать сложные задачи, но все откладывает до больших учений, когда на картах обозначат условную линию фронта, а в воздух поднимут эскадрильи самолетов с синими полосами на фюзеляжах — "противники". Двусторонние учения бывают нечасто. Вадим требовал, чтобы каждый полет использовался для повышения тактической выучки.

— Шагаешь по бетонке в хромовых сапожках, а думай, что ты на фронтовом аэродроме, — говаривал он летчикам, все больше увлекаясь сам. — Отрабатываешь технику пилотирования в зоне, а думай, что барражируешь над передним краем, следи за всеми самолетами, лови выгодный момент для атаки.

Усиленно занимаясь тактикой, Вадим выступал в трех лицах — командиром, преподавателем, пропагандистом. И если ему за короткое время что-то удалось повернуть, сдвинуть, то большую роль тут играли не плановые занятия, а многие-многие беседы с летчиками, опросы перед вылетом и тактические летучки, на которые он был хорошим выдумщиком.

"Надо, чтобы они тянулись к тактическим задачам, чтобы хватались за них при первой же возможности, как за шахматную доску хватаются во время обеденного перерыва и по вечерам" — такой курс взял врио командира эскадрильи. И он знал, что делал. Он готовил воздушных бойцов.

Под руководством врио эскадрилья работала и весной и все лето. Кадровики почему-то оттягивали назначение командира. Дела шли неплохо. Многие летчики надели на кители новенькие крылатые значки — кто о цифрой "два", а кто с "единичкой".