Имена.

Они повторяли имена.

Сев сбавил шаг первым. Он поймал Скорча за локоть.

— Не думаю, что нам стоит им мешать, нер вод.

Скирата, все еще шевеливший губами медленно обернулся, и вслед за ним поднял взгляд Вэу.

— Хотите присоединиться к нам, ад'ике? — дружелюбно спросил Вэу — а его сложно было назвать дружелюбным. — Мы вспоминаем братьев, ушедших в Мэндо. Не забыли какой сегодня день?

Скорч забыл, хотя это должно было врезаться в его память. Семьсот тридцать шесть дней назад, все десять тысяч республиканских коммандо, вместе с остальной Великой Армией, были переброшены на Геонозис. Внезапный приказ и спешная погрузка на корабли не оставили времени, чтобы попрощаться с их наставниками — сержантами. А из десяти тысяч улетевших вернулась обратно лишь половина.

Скорч почувствовал себя идиотом. Теперь он знал что и почему делали два сержанта: они повторяли имена павших клонов — коммандо. Таким был мандалорианский обычай поминать ушедших друзей и любимых — повторять их имена каждый день.

«Неужели они каждый день повторяют эти тысячи имен?» — подумал Скорч.

— Вы же не помните каждое имя, верно, Серж? — спросил Сев.

— Мы помним каждого парня, которого мы учили, и будем помнить всегда. — тихо проговорил Скирата; Сев заметил, что он время от времени смотрит на деку стиснутую в руке. Запомнить пять тысяч имен — плюс те, кто был убит после Битвы на Геонозисе — было непосильным подвигом даже при скиратовском рвении. — Остальное… нам достаточно лишь небольшой подсказки.

Скорч не смог бы вспомнить названия и половины отрядов из потока, с которым он прошел учебный центр Типоки, а уж имена коммандо в них — тем более. Он почувствовал себя так, будто он их предал. Вэу кивнул ему и приглашающе взмахнул своей декой; та мигнула индикатором передачи и когда Скорч снял свою деку с пояса — на ней уже был список, подсвеченный на роте, чьи имена читались сейчас. Он послушно присоединился к чтению. Как и Сев.

В списке было много клонов с одинаковыми, образованными от их номеров, именами — множество солдат по имени Фай, Найнер или Форр — и Скорча передергивало каждый раз, когда он встречал имя «Сев».

Севу это, наверняка, тоже не поднимало настроения. Скорч взглянул на него, но тот стоял, с обычным непроницаемым видом уставившись в деку.

— Барис, Ред, Кеф…

— …Вин, Тайлер, Джай…

— …Тарн, Лио…

Список все длился и длился. Через несколько минут их голоса зазвучали в унисон; это вызывало странное гипнотическое ощущение, ритм и тон словно зачаровывали Скорча и вводили его в транс. Это был просто эффект от монотонного повторения, но все равно ему было не по себе. Он не любил мистики.

Он услышал тихий скрип сапог позади, но не посмел оглянуться и разрушить магию момента. К ритуалу присоединялись другие коммандос. В казармах никогда не было много людей единовременно, но было похоже что почтить память погибших пришли все.

Столько имен.

Будет ли через год в этом списке и мое имя?

Фай там был: Фай, РК–8015, снайпер команды «Омега». Скирата произнес его имя, не запнувшись, как и Вэу, несмотря на то что ходили слухи, будто Фай не умер. Это было странно — произнести имя языкастого ди'кута так, словно он мертв. Скорч, стыдясь оттого что он не чувствует утраты, заметил как Сев медленно взглянул влево, словно заметив кого — то. Скорч не хотел терять настрой. Он не стал выяснять что отвлекло Сева.

Чтение списка павших заняло почти час. После того, как было произнесено последнее имя, Скирата и Вэу еще несколько секунд стояли со склоненными головами. У Скорча было ощущение будто он внезапно проснулся; словно на него обрушился шум и яркий солнечный свет, когда он вышел из темной комнаты, и он почти ожидал какого — то торжественного завершения церемонии. Но она — в типично мандалорианском стиле — просто закончилась, потому что было сказано все, что надо было сказать.

Скирата поднял голову. На плацу собралась пара сотен коммандос, кто — то был в шлеме, кто — то без, каждый был в индивидуально раскрашенной броне, и это выглядело неуместно пестрым для такого торжественного события. Но это тоже было очень по — мандалориански. Жизнь продолжалась, чашу жизни следовало испить до дна, и постоянное напоминание о ушедших друзьях и родных было неотъемлемой ее частью.

Эй'хан.

Так это называлось: особенное мандалорианское ощущение, странная смесь из довольства и печали, когда ты в безопасности, окружен теми кого любишь, и все же с горько — сладким чувством ясно вспоминаешь погибших. О мертвых не забывали никогда.

Корабль Скираты, амфибия класса «Глубоководный» звался «Эй'ханом». Это очень много говорило о сержанте.

— Чего — то ждете, ад'ике? — спросил Скирата. Он всегда так их называл: сынки.

Может быть он даже официально усыновил все свои отряды. — подумал Скорч. Это было бы вполне у духе Скираты.

— Вы уж постарайтесь только, чтобы в следующем году мне не пришлось добавлять еще и ваши имена. Иначе я здорово рассержусь.

— Считаете, что все закончится на следующий год, Серж? — Скорч не знал коммандо, задавшего вопрос, но «Дельта» всегда держалась особняком. Броня у того была украшена флотскими синими и золотыми шевронами. — Люблю планировать все загодя. Как знать, может я даже найду работу на гражданке…

Скирата секунду помедлил.

— Вы знаете как идет война. Может быть, мы и через десять лет останемся в строю.