С другой стороны — где все эти мириады шабловых дроидов, которые, как предполагается, есть у сепаратистов? Дроидов у них много, но будь их столько, сколько заявляет разведка — сепаратисты могли бы просто устроить вечеринку и спокойно подождать конца войны. Один из «Нулевых» ЭРКов клялся всем чем угодно, что произведена была лишь крохотная доля от этого числа.

«Нулевые» знали много такого, чем они не делились с комммандо. Скорч начинал нервничать тогда, когда они чего — то не знали. Он вечно забывал сколько там нолей в квадриллионе, но сколько бы это ни было — это значило гораздо больше дроидов, чем он видел до сих пор.

— Может быть, Палпатину придется начать рекрутировать обычных граждан. — с надеждой проговорил он.

Сев рассмеялся — что бывало с ним нечасто.

— По мне — так лучше работать с некомплектом, чем служить с дворняжками. Ты видел какие из них офицеры флота? Тебе хочется того же в пехоте?

— По крайней мере, война закончится куда быстрее. Мы или победим или с треском проиграем.

— Верно. Жестоко, но верно.

Но что будет с нами когда закончится война?

Такими вопросами любили задаваться нытики из «Омеги». Скорч таких долговременных планов не строил. Все что он знал — это что если темпы потерь будут оставаться на прежнем уровне — то солдаты у Великой Армии закончатся примерно через год, а никаких пополнений поблизости видно не было.

— Кое — кто говорит что Палпатин начал производить клонов на Корусканте. Потому что не верит, что каминоанцы могут защитить свои лаборатории, и сепы не разнесут их во второй раз. — сказал Скорч.

Сев фыркнул и снова занялся калибровкой.

— Ага; а еще ходят слухи, что мы получим какую — то супер — мега — ионную пушку…

Он был прав. Это был еще один дурацкий слух, такой же как и множество других, слышанных им раньше. Если бы Канцлер выращивал новых клон — солдат — он бы рассказал всем, хотя бы для того, чтобы поднять боевой дух и напугать Сепов. А если бы они у него были — он бы бросил их в бой.

Скорч ни того ни другого не видел.

Но даже если он их выращивает… они будут готовы еще не скоро. Клонам с Камино требовалось десять лет, чтобы повзрослеть.

Нет, все это было ходившими меж солдат слухами, болтовней и прошедшими множество посредников байками, с редкими вкраплениями правды. На горизонте не наблюдалось никаких подкреплений.

* * *

Галактический Город, Корускант, 737 дней после Геонозиса.

Слежка была искусством, равно как и уход от нее.

За последние шесть лет, агент Республиканского Казначейства Бесани Веннен выслеживала множество мошенников и казнокрадов, но самой быть объектом расследования ей еще не приходилось. Собираясь из офиса домой, после того как она задержалась на работе — кое — какой работой лучше было заниматься в отсутствие коллег — она уже привычно сунула руку в карман, проверяя две вещи. Одна — «мерр — сонновский» бластер, подаренный ей Мереелем, «Нулевым» ЭРК — пехотинцем Н–7; другая — ее дека, полная тщательно зашифрованными данными, которые никогда не должны были покидать центральный компьютер Казначейства.

Я шпион. Я работаю против собственного правительства. Я всегда была такой примерной девочкой, не правда ли, папа? Посмотри, что стало со мной теперь.

Впрочем, она была уверена что отец бы ее понял. Он учил ее отстаивать то, во что она верит. Бластер был просто мерой предосторожности, которую ты обязан предпринимать, когда влезаешь в секреты Канцлера. По ночам, даже в ярко освещенном квартале, заполненном существами со всех уголков галактики, Бесани чувствовала себя совершенно одинокой и преследуемой.

Каждый день — иногда утром, иногда — по пути домой, она явственно ощущала, как за ней следит кто — то в нескольких шагах позади. Обернувшись, она не увидела бы никого, кроме пассажиров со своими собственными заботами, но ощущение беспокойства не проходило. Иногда такое ощущение появлялось даже в офисе. Она гадала, не следит ли еще за ней один из меняющих облик гурланинских шпионов; хотя сейчас они уже должны были покинуть Корускант, да и если бы они решили этим заняться — даже джедай не смог бы их обнаружить.

Впрочем, на этот раз, ощущение слежки возникло не только от угрызений совести.

Как и предупреждал гурланин — кто — то следил за ней. Мужчина привлек ее внимание на платформе спидеробуса возле здания Казначейства. Она была высокой блондинкой и привыкла притягивать взгляды, но его внимание было иным. Взгляд, пристальный и направленный чуть в сторону от нее, был того рода, какой бывает у того, кто хочет тщательно следить за ней периферическим зрением, и делать вид, будто он ее не замечает. Кто — то мог бы сказать, что у Бесани просто разыгралась паранойя, но она была профессиональным следователем и она знала точно. Интуиция редко ее подводила.