– Пока не собираюсь брать учеников. Чтобы научить тебя таким заклинаниям, вначале необходимо научить принципиально отличающейся от используемой в Англии системе магии. Подобное обучение у простого мага занимает порядка пятнадцати лет, иногда до тридцати лет. В принципе, я подумываю взять ученицу после окончания Хогвартса, и если ты всё ещё будешь полна энтузиазма обучаться магии слова, и у нас к тому моменту будут хорошие отношения, то могу взять тебя второй ученицей.

– Магия слова? А почему так долго? А как ты так быстро научился, если учиться так долго? – Затараторила девочка.

– Ну, ты и шустра. Что, на первые вопросы уже не надо отвечать?

– Нет! В смысле да! Я имею в виду, что было бы неплохо, если бы ты ответил на все вопросы. – Наконец смогла сформулировать мысль девочка.

– Всё в мире состоит из мельчайших частиц, которые в свою очередь состоят из ещё более мелких частиц, те же состоят из ещё более маленьких частиц.

– Да, я знаю. Я читала в энциклопедии про молекулы и атомы, хотя в школе это проходят в более старших классах! – Гордо заявила Гермиона.

– Это замечательно! Значит, тебе будет проще понять. Так вот, при помощи магии можно расщепить эти мельчайшие частицы любого вещества на ману, а можно, наоборот, из маны создать вещества. Заклинанием снимается матрица, а точнее, заклинание получает адрес предмета в инфополе на момент использования заклинания, который отображается в виде различных рун. Используя рунный адрес доступа к информации о предмете в межмировом инфополе, можно воссоздать его структуру при помощи трансмутации маны в вещества. Так нельзя скопировать души и зачарованные предметы, только обычные вещи, к тому же трансмутированные вещества не несут в себе заряда маны, которые обычные вещества впитывают из планетарного фона.

– Удивительно! Я не думала, что маги способны на подобное и знают об атомах. – Гермиона слегка смутилась. – Ну… Понимаешь… После того, как увидела Косой переулок, я думала, что маги средневековые дикари. Они не пользуются электричеством и достижениями прогресса.

– Не удивительно. Я думаю о них то же самое, ведь большинство магов именно такими и являются, невежи, использующие свой дар, словно крестьяне плуг! Только не вздумай никому говорить об этом и демонстрировать реальное отношение, ты можешь навлечь на себя гнев прочих магов. Чистокровные волшебники как раз за подобное отношение не любят маглорожденых магов. В другое общество нельзя входить со своими правилами, если ты не архимаг, способный стереть это общество в порошок! Вот когда или точнее, если станешь сильной волшебницей, тогда и сможешь диктовать свои правила.

– А разве подобное возможно? – Спросила Гермиона. – Я же с чистокровными магами изначально в не равных условиях.

– Запомни, Гермиона, маги могут всё! Если маг чего-то не может, значит, он просто плохо подумал. Маг должен учиться и развиваться на протяжении всей жизни, а большинство современных волшебников, в том числе и чистокровных, после Хогвартса перестают обучаться. Следовательно, если ты будешь упорна, то превзойдёшь большинство чистокровных магов уже через пару десятилетий и сможешь прожить дольше отпущенного срока. Например, изучи на высшем уровне алхимию, сделай философский камень и сможешь жить до тысячи лет. Затем изучи целительство и измени свой генный код, вплетя в него гены сидов или метаморфов, сможешь прожить до пяти – десяти тысяч лет. А можно пойти дальше, найти способ и стать богом, или же перерождаться в других мирах с памятью прошлых жизней. Обычные маги, получив базовое образование, считают себя всемогущими, что несложно делать на фоне не одаренных людей, некоторые продолжают обучение и просто работают, но лишь единицы, такие как Фламель, алхимик и создатель философского камня, движутся вперёд. Фламель живёт уже седьмое столетие, бери пример с правильных магов. Учиться, учиться и ещё раз учиться! Всю жизнь, везде и всему. Не пренебрегай любыми знаниями, в том числе и магловскими, они придумали много всего, что можно усовершенствовать при помощи магии. – Кажется, я немного увлекся и произнёс речь довольно эмоционально, словно лекцию для того, чтобы заинтересовать и мотивировать студентов. Сказывается пара столетий преподавательского опыта, иногда меня прорывает на лекции. Гермиона смотрит на меня, словно на божество.

– Драко, я поняла! Ты ещё больший маньяк учебы, чем я! – С восхищением выдала Гермиона.

Из банка вышла Моника и подошла к нам.

– Я готова. Идём? – Произнесла женщина.

– Конечно. Дамы, следуйте за мной. – Тут же сворачиваю в Лютный переулок.

– Драко, а какой магазин нам нужен? – Спросила Моника.

– Полагаю, сойдёт вот этот. – Показываю на лавку под названием «Магические принадлежности». – В Спини Серпент мы не сможем попасть без взрослого чистокровного мага. В крайнем случае, заглянем в Горбин и Бэркенс, но там, в основном артефакты, бывшие в употреблении.

– Хорошо, полагаюсь на тебя, – произнесла Моника и покосилась на ухмыляющегося мага, одетого как бродяга, который стоял в нескольких метрах от меня. Тот оскалился на нас и демонстративно ухватился за палочку.

– Мусор! Если не отпустишь волшебную палочку, твоя душа пополнит силы алтаря моего рода. – С легкостью вскрыв простенький артефактный щит против ментальных воздействий, вкладываю бродяге эту мысль и кидаю на него взгляд, наполненный эльфийского превосходства. Он побледнел, заискивающе улыбнулся, спрятал волшебную палочку и шустро попятился от нас задом наперёд.

– Что это сейчас было? – Тихо спросила Моника.

– Не обращайте внимания, обычный человеческий мусор. Думал напугать вас и если получится, ограбить, но видимо рассмотрел, что вас сопровождает аристократ, испугался за свою жалкую жизнь и удрал.

– Вон оно что! – Многозначительно протянула Моника и по-новому смерила меня взглядом. – Видимо, в магическом мире аристократы более значимы. У нас давно решающее значение имеют лишь деньги.

– Классовое общество, ничего удивительного. А богатство почти везде имеет решающее значение.