— Теперь поняла, кто сильнее?

Медленно, боязливо лиса подняла голову.

— Ну, беги, беги уж, — сказал Йоле, будто разговаривая с разумным существом, и махнул рукой.

Лиса недоверчиво посмотрела на него.

— Не веришь мне… Ага. И я тебе не верю. Да беги ты! — повторил он и снова махнул рукой.

Она послушно поднялась и неуверенно двинулась вперед. Отойдя шагов на десять, с опаской оглянулась, как бы проверяя, не идет ли он за ней. И побежала трусцой.

Йоле вскочил.

— Эй, послушай! — закричал он во все горло— В этом лесу я хозяин, запомни! И всем, кого встретишь, говори, что я бегаю быстрее всех!.. — Он захохотал, раскинул руки и навзничь упал в снег. — Я хозяин в этом лесу! — кричал он, смеясь от счастья.

«А может, зря я ее отпустил? — подумал вдруг Йоле и сел, — Может, надо было ее в село отнести, чтоб все увидели… Кто же поверит, что я самую настоящую, живую лису поймал голыми руками? Ну и ладно, — решил он в конце концов. — Пускай не верят. Главное, она сама знает, что я ее поймал».

Раскинув руки, мальчик снова распластался на снегу.

Он был счастлив. Бесконечно счастлив. Ему казалось, счастливее его нет никого на свете.

С тех пор как Йоле поймал лису и до того дня, когда он узнал о смерти Райко, прошло всего несколько недель. Трудно было представить, что понадобилось так мало времени, чтобы он почувствовал себя самым несчастным человеком. Мальчик не переставал удивляться: неужто в этой жизни счастье от несчастья отделяет такое короткое расстояние?

Весть о гибели Райко застала его врасплох, Йоле даже не может вспомнить, кто ее принес. Помнит только охватившее душу смятение и следом за ним — пустоту.

Райко ушел с бойцами пролетарских бригад. В памяти мальчика старший брат навсегда останется таким, как в день их последней встречи. Он и теперь видит, как Райко, веселый и улыбающийся, вбегает в погреб и, подойдя совсем близко, тихо говорит:

— Йоле, я ухожу с пролетариями [2] …

Услышав это, мальчик оцепенел, из глаз брызнули слезы.

— Не уходи, прошу тебя…

Райко прикрыл ему рот ладонью. Теперь Йоле понимает почему. Если бы брат не сделал этого, он бы разрыдался. Не дав ему расплакаться, Райко серьезно сказал, глядя мальчику прямо в глаза:

— Слушай, Йоле, я должен быть вместе с ними…

— Почему — должен?

— Почему, почему… — засмеялся брат. — Ну как тебе объяснить?.. Потому что они самые замечательные люди! — Глаза Райко сияли, мысленно он уже был с ними. — Потому что они лучше всех! — повторил он.

И отвел глаза, чтобы скрыть светившуюся в них радость: как бы братишка не подумал, что он счастлив оттого, что покидает родных.

— А мы? Как же мы без тебя?

Положив ему руки на плечи, Райко снова посмотрел мальчику в глаза.

— Слушай, Йоле. Ты парень умный, я надеюсь на тебя. Береги мать и Раде, ладно?.. Я вернусь.

— Когда?

— Когда кончится война. Вот так-то…

— Я пойду с тобой! — решительно сказал Йоле.

Брат улыбнулся.

— Ты еще маленький. Подрастешь немного — ну хоть на вершок! — и я приду за тобой…

Улыбка не сходила с его лица.

— Возьми меня с собой, Райко! — умолял Йоле,

— Рано тебе, — сказал брат, не переставая улыбаться.

— А тебе?

— Мне-то? Милый ты мой, да я создан для этого! Разве не видишь — я настоящий пролетарий!..

Лицо Райко сияло, он даже грудь выпятил, произнося слово «пролетарий». И действительно, слышалось в этом слове что-то гордое, звонкое, против чего невозможно было устоять. Йоле почувствовал это и понял: оно поведет Райко за собой и никто не сумеет ни помешать брату, ни остановить его.

А бойцы пролетарских бригад и вправду были замечательные люди. Они пели такие прекрасные песни, так весело шутили, рассказывали такие увлекательные истории… Кто ж тут устоит? Вот и Райко не устоял!..

По просьбе брата Йоле тайком от матери принес ему белые шерстяные носки и бритву, завязав все в узелок. Райко ждал его в глубине сада, прячась от матери. Так и ушел, украдкой. А когда на рассвете партизаны покидали село и песня летела над полями, Йоле показалось, что сердце его вот-вот разорвется.