Всё шло строго по заранее составленным планам и графикам, даже скучно становилось иногда, даже хотелось, исподволь, чтобы неожиданность произошла, хоть какая-нибудь…

Набрали ещё порядка семисот солдат, Преображенский и Семёновский батальоны начали прямо на глазах превращаться в полноценные, хорошо обученные полки. Из Пушкарского приказа доставили три десятка новеньких пушек, мортир и единорогов, постоянно проводились полноценные учебные стрельбы — настоящими ядрами и специальными картечными гранатами.

Окончательно достроили и крепость Прешпург, расположенную очень удобно — со стратегической военной точки зрения: недалеко от берега Яузы, чуть пониже по течению — относительно Преображенского дворца. Крепостные стены сделали выше и шире, укрепили надёжными дубовыми сваями, снаружи выкопали глубокие и широкие рвы, на углах стен возвели крепкие башни с бойницами, из которых высовывались грозные орудийные жерла. Посредине крепости построили различные жилые помещения, выкопали глубокие и надёжные погреба, где разместили солидные продовольственные и огневые запасы.

— Запросто, если будет надо, переживём полугодовую осаду! — уверял фон Зоммер, даже слегка помолодевший от всех этих весёлых дел и нововведений…

Да и многие знатные люди, из тех, что поумнее, полюбили наезжать в Преображенское, участвовать в разных потехах: кто — в серьёзных воинских, кто — в пьянственно-беззаботных… Борис Алексеевич Голицын да братья Стрешневы бывали чуть ли не каждый день, сам князь Фёдор Юрьевич Ромодановский, мужчина весьма достойный, появлялся неоднократно…

Егор же по-настоящему подружился со своим сверстником Яковом Брюсом. Как без настоящего друга, да ещё во Времена такие — тяжёлые и мрачные? Был Яшка из рода обрусевших шотландских дворян, в его генеалогическом древе имелись и самые натуральные короли шотландские.

Брюс был очень любопытен и интересовался всем подряд: начиная с классической математики и астрономии и заканчивая откровенной алхимией. А ещё Яков обожал долгие и вдумчивые беседы — о литературе, поэзии и философии. Когда Егора охватывала беспричинная тоска, он всегда, прихватив из царских кладовых несколько бутылок хорошего вина, приезжал в дом Брюсов на Якиманке. Сидели у камина, болтали о всяком разном, строили планы на будущее…

— Эх, съездить бы в Европу! — мечтал Яшка. — Посмотреть там всё, поговорить с тамошними мужами учёными, накупить книжек! Как ты, Саша, мыслишь: отпустит меня Пётр Алексеевич в Европу?

— А что не отпустить? — обнадёживал друга Егор. — Отпустит обязательно! Мало того, он и сам уже подумывает о вояже европейском…

К зиме 1689 года Наталья Кирилловна вдруг решила женить сына. Присмотрела подходящую и миловидную невесту — Евдокию Лопухину, из древнего, но обедневшего дворянского рода, сама тщательно осмотрела молодуху, поговорила с ней — долго и вдумчиво, потом позвала к себе Егора — посоветоваться.

— Как тебе, охранитель, Евдокия? — спросила, строго нахмурив свои собольи брови. — Если что не так, и ты имеешь серьёзные возражения, подозрения, то сразу сказывай о том!

Совсем не нравилась Егору государева невеста: глупа, ограниченна, слаба, подвержена влиянию любого, кто её сильней внутренне. Но не имел он права по заключённому Контракту вмешиваться в течение Истории… Поэтому ответил, насколько мог убедительно, глядя на царицу честными, до полной невозможности, глазами:

— Хорошая жена получится из Евдокии Лопухиной! Очень хорошая! Полностью, высокородная Наталья Кирилловна, одобряю ваш выбор, смело засылайте сватов! Только вот одно…

— Говори, охранитель, говори! Егор заиграл желваками на скулах:

— Эти её родственники многочисленные, дядья да братья — родные и двоюродные… У всех Лопухиных глаза голодные, жадные, злые, хитрые. Так и зыркают по сторонам, будто высматривают, что бы такого стащить…

— Что есть, то есть! — согласилась матушка Петра. — Можешь гнать их в три шеи… Нет, не прямо сейчас, попозже. Вот сыграем весёлую свадьбу, недели через две и давай… Но чтобы повод был веским: пусть кто-нибудь из них попадётся на откровенном воровстве, или начнёт нагло приставать к нашим девкам дворовым… Ну, не мне учить тебя, охранитель…

Свадьбу сыграли, Лопухиных от двора отвадили. Всё бы и ничего, так новая напасть… Царь был теперь человеком женатым, поэтому «гарем» — вместе с «маткой» Толстой — пришлось по-тихому перебросить в отдалённую деревушку Петровку, да и количество свиданий с прекрасной и умелой Анхен резко сократить. Сильно не понравилось это Петру, посопел он недельку-другую, поскрипел зубами, да и нашёл новый отличный повод сбежать из дворца Преображенского.

Старый Картен Бранд, опытный корабельщик, давно уже предлагал царю организовать на берегу Переяславского озера настоящую судостроительную верфь, только слегка уменьшенную. К кораблям (как, впрочем, и к воинским потехам, женщинам и токарно-слесарным работам) Пётр всегда испытывал определённую слабость, мог часами рассматривать голландские и немецкие гравюры, на которых были изображены эпизоды морских сражений и баталий, завороженно изучать чертежи корабельных деталей, повторять названия хитрых парусов…