— Короче, суть давайте мне, соратники! — коротко рыкнул царь.

— Деньги эти господа украли, мин херц! — с вселенской грустью во взоре известил Егор. — И почти ничего не поставили, даже соли нет — ни единой щепотки… Только рыбы гнилой в достатке и хлеба лежалого, прогорклого, покрытого зелёной плесенью…

— Правду говоришь?

— Святой истинный крест! — торопливо перекрестился Егор и продолжил: — У меня же свои люди везде… Но это не всё, государь! По твоему указу на Москве-реке были построены струги, каторги и лодки — для перевозки войска и припасов…

— Построили? — Царский подбородок слегка задрожал, предвещая нешуточную бурю — с серьёзными последствиями.

— А вот поехали, сам посмотришь! Это до складов в Черкесске да Астрахани далеко, а Москва-река, вон она, рядышком. К ужину и вернёмся, ужо…

— Едем! — велел Пётр. — Подать лошадей! Все едем! Там и договорим сей важный разговор, на речном раздолье…

Часа через полтора миновали Всесвятский мост, скоро вдоль речных берегов замелькали деревянные помосты, у которых покачивались на волнах крепко привязанные лодки, струги и паузки. По приказу царя кареты остановились у самого длинного помоста, на котором ещё продолжались судостроительные работы: несколько бородатых мужиков лениво конопатили борта новенькой каторги.

Пётр первым соскочил на свежие доски помоста, за ним свои кареты покинули и остальные участники совещания.

— Что это? — грозно спросил царь, указывая своим перстом на речную гладь. — Что это такое, я вас спрашиваю? Кто здесь главный?

Всего к доскам причала было привязано порядка сорока больших и малых плавсредств. Только вот как минимум одна треть из них находилась в полузатопленном и полностью затопленном состоянии, было слышно, как журчала вода, проникающая внутрь ближайшего струга через хорошо видимую дырку в свежеструганном борту.

По доскам настила звонко процокали чьи-то каблуки, подбитые стальными подковками, пред царские очи, отодвинув в сторону Якова Брюса, предстал дородный бородатый мужчина средних лет, одетый по купеческому обычаю: белая рубашка, тёмная поддёвка, широкие синие шаровары, чёрные, тщательно начищенные, собранные «гармошкой» сапоги.

— Здесь я, государь, здесь! — зачастил бородач, вставая перед царём на колени. — Искал меня?

— Кто таков? — с трудом спросил Пётр, жадно хватая ртом воздух.

— Столяров я! Фёдор Столяров! Рыбой торгую. А сюда купечеством приставлен московским, надзирать за строением лодочным…

— Надзирать? — взревел Пётр, нагнулся, неожиданно схватил в правую руку плотницкий топор, валявшийся на досках настила, махнул им, как показалось, небрежно…

«Вот же, мин херц называется!» — недовольно подумал Егор, обтирая рукавом камзола своё лицо, забрызганное купеческой кровушкой…

— А-а-а! — страшно завопил Пётр. — Всех ворогов казнить, всех четвертовать! Поставщиков, купцов, всех! — Царь со всей силы шарахнул топором по ближнему стругу, глубоко разрубая его борт, кинулся по направлению к карете, неожиданно упал и забился в судорогах, из его перекошенного на сторону рта во все стороны полетели клочья розовой пены…

Петра успокоили только минут через тридцать-сорок: отпоили — сперва хлебным забористым квасом, предоставленным испуганными плотниками, а потом — Мозельским вином, прихваченным с собой дальновидным и рачительным Брюсом.

— Ну, охранитель, прав ты! — очень тихо выговорил царь, после таких припадков он всегда был тих, печален и задумчив. — Не готовы мы ещё к взятию Азова! Не готовы! Придётся отложить на год кампанию сию…

Удивительно, но никто из присутствующих при этом особо и не возражал, только Лефорт негромко ругнулся по-немецки и недовольно постучал своей тростью о доски настила.

— Во дворец! — велел Пётр. — Совещание ещё не окончено, пусть Данилыч теперь предложит нам чего дельного! А то только ругает всех подряд, выводит на чистую воду, обвиняет в воровстве… Да, кстати, чего там с этим… с купцом Столяровым?

— Да помер, конечно же! — невозмутимо доложил Ромодановский, совершенно не боящийся крови. — Рука же у тебя, государь, железная…

Вернулись в малую столовую Преображенского дворца, расселись по прежним местам.

— Продолжай, Алексашка! — устало махнул рукой Пётр. — Ужин повременит!

Егор предложил, стараясь быть максимально убедительным:

— Нужно разделиться на три команды. Первая пусть через неделю выезжает в Воронеж и организует там строительство флота. Настоящего флота: чтобы и пушечные корабли были, и галеры, и брандеры…

— Брандеры — очень дельно! — встрял фон Зоммер. — Порохом нагрузили, подогнали к стене крепостной, рванули и через пролом — на штурм… Милое дело!

— Завтра же выезжать в Воронеж! — непреклонно поправил Егора царь. — Завтра же, без промедления! И команду сию я лично возглавлю! Тут без руки моей железной не обойтись! Продолжай, охранитель!