Флер, поглядев туда, куда указал ей Полоцкий, вздрогнула.

— Неужели весь тот дом его?

— Да, это дворец Карева. Его построил Растрелли. Мне кажется, он всем очень нравится. К тому же там прекрасный сад. Я, правда, внутри не был ни разу. А вон то здание со шпилем — Адмиралтейство…

Флер уже его не слушала. Она смотрела на громадный фасад дворца, выкрашенного светло-голубой краской, с колоннами, многочисленными портиками и белыми — для контраста — фронтонами над каждым из бесчисленных окон. Ей не стоило убеждать себя, что размеры здесь — не самоцель, другие дома были еще больше. Она вдруг вспомнила рассказ Карева о том, как он смотрел на своего брата из окна своего дома, и картина, которая тогда возникла у нее перед глазами, никак не соответствовала этой гигантской барской резиденции.

Какая глупость, как ей в голову только пришло, что она, мисс Флер Гамильтон из Чизвика, могла заинтересовать такого человека, владельца такого роскошного дворца, а возможно и другого в деревне и еще Бог ведает чего? Разве мог граф Карев даже подумать о женитьбе на ней? Это, конечно, была шутка, шутка дурного тона! Флер почувствовала себя униженной оттого, что в прошлом так глупо себя вела, а ее размышления об уязвленной гордости и падении так и не позволили ей услыхать большую часть того, что объяснял им Полоцкий.

Они свернули с Невского проспекта на другую улицу, чуть-чуть уже и не такую оживленную, но все равно раза в два шире Риджент-стрит. Наконец ландо подъехало к большому красивому дому из красного кирпича, отделанному карнизным камнем. Ступени из белого камня с чугунной фигурной балюстрадой с обеих сторон вели к парадной двери. Сбоку от дома они мельком увидели просторный двор, на котором, вероятно, находились конюшня и флигель для прислуги. Этот особняк, конечно, уступал по размерам дворцу Карева, но был раза в четыре больше их дома на Гроув-парк.

«Вот тебе еще пара уроков, чтобы не носилась со своей гордостью и предрассудками», — увещевала себя Флер. Мистер Полоцкий широко улыбался гостям с таким откровенным, с таким неподдельным удовольствием, что ей стало стыдно за свой снобизм.

— А вот и наш маленький домик! Надеюсь, вам здесь будет удобно!

Слуга, открыв дверцу, вытащил лесенку. Полоцкий, ловко спустившись по ней первым, протянул Флер руку. Двери дома распахнулись, и оттуда вышли четверо слуг, которые начали помогать гостям выходить из кареты, — по двое с каждой стороны. Полоцкий улыбался все шире.

— Моя дорогая Софи! Как она будет довольна, что вы наконец приехали!

Домашние слуги чопорно сходили с крыльца. Но вдруг их смел в сторону свирепый ураган, за которым устремились две маленькие визжащие собачки. Ураган в юбках, с развевающимися локонами, минуя карету, ударился о широкую грудь Полоцкого. Девочка закричала:

— Папа, папа! Наконец ты вернулся! А это они? Как я рада, что вы приехали! Я думала, что вы никогда не доберетесь до дома.

Крепко обняв дочь, Полоцкий отстранил ее и представил своим гостям:

— Моя дочь, Людмила Ивановна. А это — мисс Гамильтон. Милочка, умерь свой пыл, дорогая. Что подумают о тебе наши гости?

Милочка лучезарно улыбнулась Флер.

— Боже мой! Но ведь она все равно узнает обо мне — рано или поздно. Так пусть начинает с худшего. Здравствуйте, мисс Гамильтон! От меня в отчаянии стонали все наставницы в Смольном. Они говорили, что я похожа на чудовищную маленькую цыганку. Но мне ужасно хочется, чтобы вы меня полюбили, к тому же… — поднеся кончики пальцев к груди, наклонив голову и выкинув руку в грациозном жесте, она чуть не опустилась на землю, сделав очень низкий реверанс, который умеют делать только балерины.

«Маленькая дочурка» Полоцкого оказалась восемнадцатилетней девушкой. Флер казалось, что ей не больше десяти-двенадцати. Изменив свое мнение к тому моменту, когда Милочка выпрямилась, Флер сказала:

— Здравствуйте. Как великолепно у вас это получается! Мне хотелось бы иметь хоть каплю вашей грациозности.

— Нас ведь обучали танцам в Смольном. — Она замолчала, не сводя широко раскрытых глаз с Флер.

— Но вы так красивы! Папа говорил мне, но вы превзошли все мои ожидания. Ах, как я надеюсь, что вы полюбите меня.

— Я в этом абсолютно уверена, — ответила Флер, очарованная ее безыскусностью. — И вы очень красивы, очень.

Милочка и в самом деле была хорошенькой — грациозная, стройная девушка со здоровым румяным лицом, мягкими каштановыми с медным отливом волосами, широко расставленными карими глазами, прямым маленьким носиком, аккуратным остреньким подбородком и с таким невинным и чарующим видом, словно у нежного лисенка. Да, трудно устоять перед ее чарами, — подумала Флер. А когда Ричард, выйдя из ландо, подошел к ней, чтобы, в свою очередь, представиться, она поняла сразу, что он и не пытался оказать ей сопротивление. Самообладание лихого гусара тут же улетучилось, стоило Милочке обратить к нему свое невинное розовое личико. Он весь покраснел, что-то заикаясь произнес и склонился над ее рукой в немом восхищении. Рядом с ней Ричарду казалось, что ему тоже всего восемнадцать.