Тут она замолчала и, настороженно прищурившись, посмотрела на меня.

— Хитрая вы лиса, однако. Какой черт дернул меня за язык? Еще неизвестно, кто вы такой на самом деле!

— Мы знаем его, дорогая, — мягко произнес Майк. — Ты должна стараться скрывать свои чувства. Мы же не можем навсегда отгородиться от всего мира стеной. Мы не можем требовать гарантий.

— Простите, — сказала Дэлла.

Майк улыбнулся.

— Приезжайте к нам, если у вас будет такая возможность. Это по левой стороне дороги, если ехать в сторону аэродрома, — пояснил он. — Как увидите старый красный джип, припаркованный у стены под деревьями, по нему и ориентируйтесь.

— Обязательно загляну как-нибудь. Спасибо за приглашение. Да, кстати, я забыл спросить одну вещь. Это касается Брюса Банди — владельца машины, в которой разбилась Бикс. Вы его случайно не знаете? Или миссис Витрье — женщину, которая опознавала тело?

Они сказали, что не знают ни того, ни другой. На этом мы попрощались, и я пошел обратно к Майеру.

Едва я успел закончить свой краткий отчет, как из-за соседнего столика встали четверо и покинули веранду. Солнце уже склонялось к горизонту, и на веранде оставалось не более дюжины посетителей. Те трое из компании, что остались: круглолицая рыжая со смешным прозвищем, худющий парень и крупная девушка со стянутыми в пучок каштановыми волосами и в солнечных очках с синими стеклами — пересели на освободившиеся места, куда падала тень. Я заметил, что после ухода друзей они перестали замыкаться в своей компании и начали озираться по сторонам. Рыжая, глядя в нашу сторону, что-то сказала своим дружкам. Парень расхохотался, широкоплечая девушка в синих очках никак не отреагировала. По-видимому, мы были отличной мишенью для шуток — респектабельного вида парочка в деловых костюмах — настоящие представители истэблишмента. Судя по всему, с юмором у рыжей обстояло великолепно. Не сводя с меня глаз, она тихо говорила что-то такое, что парень буквально стонал от смеха. Было совершенно очевидно, что она пытается заставить меня почувствовать себя неловко и, если бы компания добилась от меня какой-нибудь реакции, ребятам это бы пришлось очень до вкусу. Тогда я решил немного помочь им.

Я незаметно подмигнул Майеру, встал и направился к их столику, напустив на себя строгий и раздраженный вид.

— Мне кажется, кому-то здесь очень-очень весело. Может быть, вы позволите мне узнать, что именно вызвало у вас такую бурную реакцию?

Они были вне себя от радости. Жертва сама вышла к охотнику. Тощий парень ухмыльнулся.

— Нам показалось, что один богатенький турист не прочь завести шуры-муры с симпатичной, чистенькой американской студенточкой. Например, вот эту зовут Джини. Красивая девушка с крупными формами. За триста песо пойдет? Берите ее прямо сейчас к себе в номер, старина. Она доставит вам кучу удовольствия. Вы ей нравитесь. Правда, Джини?

Девушка медленно повернула ко мне голову, но я не мог разглядеть ее глаз за темными линзами. Я взял свободный стул и сел. Худой парень и рыжая, затаив дыхание, застыли, ожидая, что я буду шокирован подобным предложением. Я скорчил сердитую гримасу. В непосредственной близости они выглядели куда менее привлекательными, чем издали. Девушка покрупнее теперь казалась менее крепкой, у нее была сальная кожа, и от нее несло какой-то тухлятиной. В складках шеи у рыжей была грязь, а на ее индейской блузе я заметил жирные пятна. Две пары глаз, наблюдавших за мной, были довольно странными: затуманенными, какими-то остекленевшими и, казалось, смотрели сквозь меня.

Существовало несколько способов выполнить задуманное. Я выбрал тот, который показался мне наиболее обидным. Я развернул свой стул так, чтобы можно было непосредственно обращаться к Майеру и в то же время видеть краешком глаза сидевшую рядом троицу.

— Эй, Чарли! — крикнул я Майеру.

— Чего тебе? — отозвался тот.

— Мой приятель немного туговат на ухо, — пояснил я парню и, обращаясь к Майеру, заорал так, что торговцы серапе потрясенно притихли. — Чарли, здесь нет ничего стоящего! Вот за эту большую с синими шторами он хочет двадцать четыре монеты! Рыжая идет за тридцать. Но, ей-богу, Чарли, они обе такие грязны, что тебя просто сблюет от отвращения. Рыжая, похоже, перевернула на себя суп и перемазалась в дерьме. А видел бы ты ее шею!

— Заткнись, — угрожающе прошипел парень.

— Чарли, большая баба уже сто лет не принимала ванну! И все они по уши накачались какой-то дрянью. А этот малый — просто ужас, я еще ни у кого не видел таких грязных рук. Маленький тощий ублюдок. Даже если его заставить помыться как следует, его не захочет даже старуха Бешеная Эдди!

— Пошел вон! Убирайся отсюда! Убирайся! — завизжала рыжая.

Официанты встрепенулись, ожидая неминуемого скандала. Прохожие застыли на месте, пораженные громкостью ее крика.

Я встал и посмотрел на них сверху вниз.

— Чарли, может, пару лет назад эти жирные девки и заслуживали того, чтобы ими бесплатно попользоваться разок, но сейчас им место в навозной куче. Чарли! Ты меня слышишь, Чарли?

— Еле-еле, — пробурчал Майер.

— Даже если бы они почистились и приоделись как следует, они и цента не заработали бы на съезде торговцев скобяными товарами в Дулуте.

Потом я обернулся к ним, улыбнулся и сказал весьма доброжелательным тоном:

— В любом случае спасибо, друзья мои. Если у вас появятся чистенькие симпатичные подружки, которые не прочь подзаработать себе на каникулы, направьте их в отель «Виктория», пусть спросят мистера Макги. Но только грязнух не присылайте. Удовольствие удовольствием, но ведь должен же мужчина относиться к себе с уважением, верно? Ну ладно, пока. Еще увидимся.

Я вернулся за наш столик, сел, скрестив ноги и заложив большие пальцы за пояс, и ласково улыбнулся троице.

Некоторое время они пытались сохранять видимое спокойствие. Но вскоре рыжая обиженно засопела, а затем расплакалась. Тогда они подобрали свои сумки с покупками, встали и скрылись за углом.

Майер вздохнул.

— Может, с моей стороны это извращение, но я наслаждался этим спектаклем. А ты?

— Я хотел приложить как следует эту рыжую.

— Ну и?

— Поверь мне, просто так она этого не оставит. Она еще не так далеко зашла, как те двое, и не в состоянии вынести, когда на нее так реагируют. Помяни мое слово, рано или поздно она еще придет ко мне, чтобы сказать, как я ошибался на ее счет. И вот тогда-то я сколько угодно смогу расспрашивать ее о Несте, Рокленде и всей остальной компании. Представь, что бы было, если б я полез к ним с этим сейчас?