– Эта самая душа в мыслях сейчас так согрешила, что, боюсь…

– Правильно боишься.
– Каи опустилась на стул и кивнула ему.

– Зачем ты… Откуда?
– Крис выдвинул стул и почти упал на него. Он-то думал, что Каи уже далеко вместе со своим сынишкой, чей портрет он тогда увидел внутри её кулона.

– Заткнись. У обвинения нет прямых улик - теперь, но так просто тебя не отпустят. Прошёл слух, что ты вообще можешь до суда не… гм… понятно?

– Не в первый раз.
– Крис легкомысленно пожал плечами и откинулся на спинку стула.
– Неужели ты волнуешься из-за меня? Я польщён.

– Иди к чёрту. Вот ещё.

– Угу. Уезжай. Ты ведь помнишь? Там найдёшь всё нужное. Думаю, открыть мои тайники тебе будет просто. Как мальчик?

– В порядке, спасибо. Я уеду. Просто есть кое-что, что я должна сделать.

– Это?
– Крис подался вперёд и поймал губы Каи собственными, мучительно медленно провёл языком по нежной коже, наслаждаясь упругостью и манящим вкусом.

– Время вышло!
– рявкнули за дверью явно раньше срока, но это было нормальным в любой тюрьме.

– Помимо этого, - шепнула Каи и прошла к двери вместе с Крисом.
– Скажите, я могу дать вот этой заблудшей овце это?

Охранник уставился на небольшой деревянный крестик, аккуратно взял, взвесил на ладони и оглядел со всех сторон, затем кивнул.

Каи взяла крестик и сунула в скованные руки Криса.

– Да принесёт он тебе спасение, сын мой, и освободит от тягот этой никчемной жизни. Аминь.

Слово «освободит» Каи произнесла по-особенному - так, что Крис немедленно вцепился в крестик, как чёрт в душу грешника. Его уводили прочь по коридору, а он оборачивался на каждом шагу, чтобы ещё хоть разок увидеть Каи.

– Желаете видеть второго?

– Да, желаю.

Каи вернулась в кабинет и опустилась на стул. Ханя привели через две минуты.

– Но я не католик…

– А напрасно, - усмехнулась она. Хань умолк, потрясённо уставившись на неё.

– Присядьте, сын мой, в ногах правды нет.

– Какого чёрта… Тебе удалось… - Хань осёкся, огляделся, вспомнив, где они прямо сейчас находятся, и опустился на стул.
– Почему ты здесь?

– Чтобы спасти твою душу, сын мой, - сверкнула улыбкой Каи.

– Я серьёзно.

– Я тоже.

– Ладно, но зачем? Разве ты… ты… не с Крисом?
– с заметным трудом уточнил Хань.

– Полагаю, это только моё дело. А ты не желаешь быть спасённым?

– Спасение от Лянь Чжэнь? А я уже почти поверил, что ты…

Каи внезапно поднялась, остановилась возле его стула, наклонилась и коснулась губами его щеки.

– Не сейчас. Ещё рано. Но однажды… я заберу и тебя. На сей раз я дарю тебе спасение.
– Она вложила в его руку крестик.
– Можешь выбросить или отдать кому-то - тебе решать.

– Символично, если учесть, что я тут из-за тебя, ведь так? Мне сразу стоило догадаться, чем закончится это дело…

– Каждый из нас выполняет свою работу.
– Каи пожала плечами и слабо улыбнулась.

– И поэтому посредник тогда сказал, что заказчика не волнует, кто и что подумает после убийства объекта? Потому что всё спишут на нас с Крисом? Не пойму только, где и как ты добыла доказательства…

– Доказательств у обвинения больше нет, не волнуйся об этом. Да хранит тебя Господь, дитя моё. Аминь.

Каи решительно подошла к двери и постучала.

Хань не смотрел, как она уходила, а задумчиво вертел в руках деревянный крестик и разглядывал оставленную на столе Библию.

< Он зато вас не оставит >

Снег падал с неба крупными хлопьями и таял на лице, но Крису всегда нравилось ощущать бег поначалу прохладных, а потом тёплых капель по коже.

– Куда?
– бросив дежурное поздравление, спросил таксист.

– Бульвар Сент-Джозеф, коттедж Франкон неподалёку от Трим-роуд.
– Крис сразу заплатил.
– Сдачи не нужно.

– Решили отметить праздник дома?

– Похоже на то.

– В кругу семьи?

– Надеюсь.

Таксист удивлённо покосился на него в зеркало и воздержался от дальнейших вопросов, чтобы не получить ещё более странные ответы. До места зато довёз быстро. Крис выбрался из салона, прихватив сумку, толкнул дверцу рядом с воротами и зашагал по припорошенной снегом дорожке к высокому парадному крыльцу.

В окнах горел свет, но это ещё ничего не значило - Крис никогда не выключал свет. Зато клубы дыма из трубы давали надежду. Вряд ли камин мог растопить себя сам.