Для жертвоприношений и пищи греки держали у себя несколько крупных стад.

Когда Одиссей пришёл на пастбище, его взору предстала действительно ужасающая картина. Даже после последней битвы Гектора с Ахиллом на поле брани не лежало столько трупов. По крайней мере, они тогда лежали не так плотно. Посмотреть на это собралось много народу, так что найти какие-то следы не представлялось возможным. Одиссей спустился с холма и решил опросить часовых, но прежде, чем он дошёл до лагеря, глаза его закрыли чьи-то ладони и голосок над ухом сказал:

– - Угадай, кто?

– - Афина, - буркнул Одиссей.

– - Точно!

Богиня мудрости забежала перед ним. Взгляд её был серьёзный и насупленный, но губы улыбались. Она заговорила очень серьёзно, хотя было видно, что она хочет рассмеяться:

– - Тебе поручено расследование кровавого преступления: массового убийства крупного и мелкого рогатого скота. Да? Я угадала?

– - Угадала.

Афина слегка подпрыгнула от радости и продолжила тем же серьёзным тоном:

– - При проведении следствия первым делом надо допросить свидетелей. А почему ты ни о чём не спрашиваешь?

– - Ты знаешь, кто это сделал?

Афина слегка замялась. Она не ожидала, что Одиссей спросит сразу так прямо, и рассчитывала, что он начнёт издалека, со всяких незначительных вопросов.

– - Знаю, - сказала она, немного подумав.

– - Ты мне скажешь?

"А что мне за это будет?" - чуть не спросила богиня мудрости, но сразу сообразила, что поставит этим вопросом в неловкое положение не только Одиссея, но и себя: что, собственно, простой смертный может сделать для богини? Пожалуй, можно было бы что-нибудь придумать, но Афине так хотелось поскорее всё рассказать, что она не стала ничего придумывать и сразу ответила:

– - Это сделал Аякс.

– - Какой Аякс?

– - Как какой? Большой. Который вчера с тобой за оружие Ахилла спорил.

– - Он же связанный в палатке лежит.

– - А я его развязала.

– - Зачем?

Афина ткнула указательным пальцем правой руки в ладонь левой и, медленно поворачивая его из стороны в сторону, скромно опустив взгляд, сказала:

– - Потому что я бываю иногда очень добрая, даже с теми, кто этого совсем не заслуживает.

– - А почему он стал рубить скот?

– - Это была иллюзия - такое научное явление, когда, например, человек думает, что перед ним, скажем, Одиссей или Агамемнон, а на самом деле это корова или овца. Ну, я умею такое.

– - Ты лишила Аякса разума?

Неизвестно, могла ли богиня мудрости добавить кому-то ума, но то, что она могла лишить человека разума, знали все.

– - Ну, там и лишать было особо нечего, - застенчиво ответила Афина.

Одиссей ужаснулся. Большой симпатии к Аяксу он не питал, особенно после вчерашнего спора, но то, что сделала с Аяксом Афина, показалось ему неумеренно жестоким.

– - Зачем ты это сделала?
– спросил он.

– - Что сделала? Иллюзию? А скажешь, было бы лучше, если б он тебя порубил, а не баранов?

– - Зачем ты лишила его разума? Как можно так издеваться над человеком?

Афина нахмурилась и поджала губы.

– - Он, может быть, меня оскорбил, он мне, может быть, в душу плюнул, а я, по-твоему, должна это терпеть? Скажешь, тебе можно мстить Паламеду, а мне мстить Аяксу нельзя? Это потому, что ты мужчина, а я девушка? Да? По-твоему, это справедливо?

Она сложила руки на груди и резко отвернулась.

Одиссей смутился. Его не удивило, что Афина знает про Паламеда: боги вообще обо всём знают недопустимо много, а в ту ночь, когда Одиссей написал подложное письмо, Афина вообще постоянно крутилось около него и Диомеда, она вполне могла за ним подсмотреть. Теперь он опасался, как бы богиня мудрости по простоте душевной не разболтала всем о его коварной мести. Это могло бы иметь для Одиссея очень скверные последствия.

– - Послушай, Афина, - начал он.

– - Я с тобой больше не разговариваю, - не оборачиваясь, ответила богиня.
– Проси прощения.

– - Прости меня, Афина, - сказал Одиссей, опускаясь на колени.

Афина повернула голову и улыбнулась. Она вовсе не была настроена долго на него сердиться.

– - В последний раз прощаю, - сказала она.
– Кстати, ты меня ещё не поблагодарил за оружие Ахилла. Неизвестно, сколько бы в кувшине оказалось белых бобов, если б не я.

– - Благодарю, - поспешно, хоть и неохотно сказал Одиссей.