Неоптолем кивал, соглашаясь с тем, что он ещё действительно неопытен в военных делах, но понять, как можно бросить товарища в беде, он всё равно не мог - его полная романтических иллюзий душа отказывалась воспринимать это.

Они высадились на том месте, где много лет назад пристали к берегу греческие корабли, шедшие к Трое.

Одиссей не удивился, ничего не найдя там, где греки когда-то оставили лежать своего больного товарища: за столько лет от трупа, пожалуй, ничего не осталось бы. Найти разгадку сразу же, только лишь выйдя на берег, было бы слишком просто.

Они отправились вглубь острова. Неоптолем шёл быстро, и осторожному Одиссею постоянно приходилось его сдерживать. В какой-то момент царю Итаки показалось, что он вернулся на десяток лет назад: он опять шёл той же тропой по тому же лесу, а рядом с ним снова с треском топал юный Ахилл. И снова, как годы назад, они вышли к той же самой пещере, и над костровищем перед ней точно так же поднимался дымок.

Одиссей резко остановился, хватая Неоптолема за локоть.

Что за наваждение! Ему уже показалось, что в них снова полетел камень, из кустов выскочил человек в звериной шкуре, а голос Фетиды сзади закричал: "Ахилл! Нет!"

Но ничего этого не случилось. Неоптолем обернулся и удивлённо посмотрел на своего спутника. Одиссей приложил палец к губам и оттащил юношу с видного места в кусты. Снова знаками приказав Неоптолему быть тише, он опустился на землю и притянул его к себе.

Крадучись, почти ползком они подобрались к пещере. Одиссей заглянул туда и никого не увидел. Это было маленькое жилище дикаря. Какое-то подобие стола, скамья из обломка дерева, лежанка из сухих листьев, накрытых звериной шкурой, грубо выструганный деревянный ковш, огниво, везде были разбросаны какие-то грязные полоски тряпок - бинты или что-то вроде этого. По всему видно, что хозяин ушёл совсем недавно, ходит где-то рядом и скоро вернётся. Одиссей отполз от пещеры и знаком позвал за собой Неоптолема.

– - Похоже, Филоктет жив, - прошептал он.

– - Здорово!
– обрадовался Неоптолем, не понимая, почему у Одиссея такой обеспокоенный вид.

– - Рано радоваться, - ответил царь Итаки.
– Если он почти девять лет прожил один на необитаемом острове, то вряд ли в нём ещё осталось что-то человеческое. Скорее всего, он совсем одичал и теперь мало чем отличается от лесного зверя. Лука у него нет, это понятно. Но только он знает, как этот лук попал к троянцам и где его теперь искать. Только бы он ещё не совсем сошёл с ума от одиночества и болезни! Надо его дождаться и попытаться расспросить. Но мне с ним разговаривать, думаю, бесполезно: он наверняка зол на меня и на всех, кто тогда был здесь. А тебя он не знает, так что, может быть, с тобой разоткровенничается. Так что подожди его в пещере, я буду рядом и в случае чего приду на помощь. Не говори ему, что я здесь. Скажи, что ты один за ним приехал.

– - Достойно ли благородного воина говорить неправду?!
– возмутился наивный Неоптолем.

Одиссей поморщился.

– - Благородного воина достойно всё, что ведёт к победе. Или ты думаешь, что убивать людей хорошо, а лгать плохо? Ты сейчас будешь говорить неправду не для личной выгоды, а для блага всей Эллады, ради спасения жизней тысяч наших товарищей, воюющих с троянцами. Считай, что это твоё первое боевое задание.

Сказанное Одиссеем Неоптолему вовсе не понравилось, но он не нашёл, что возразить и только спросил:

– - Что мне ему сказать?

– - Для начала правду: ты сын Ахилла, воевал вместе с нами, но поссорился с Агамемноном. Он, скажем, отдал оружие твоего отца не тебе, а мне. Тут можешь обругать меня последними словами - Филоктету это понравится. Ты решил вернуться на родину, а заодно по пути прихватить его. Можешь сказать, что, узнав о том, как мы с ним поступили, ты посчитал это ужасной несправедливостью. Это правда - ты ведь действительно так посчитал. Осторожно расспроси его о луке и стрелах. Впрочем, когда он окажется у нас на корабле, он и сам всё расскажет.

– - Ты собираешься...
– возмутился благородный юноша.

– - Ну что ты!
– отмахнулся Одиссей.
– Если он сам, по доброй воле тебе всё расскажет, то нам не придётся его пытать, так что ты уж постарайся, хотя бы из человеколюбия, всё у него узнать.

Неоптолему пришлось согласиться. План Одиссея ему не нравился, но Одиссей был непреклонен, а авторитет бывалого воина был для Неоптолема слишком велик. Пожелав своему юному спутнику удачи и покровительства Гермеса и Афины, царь Итаки скрылся в кустах. Сын Ахилла отправился в пещеру.

Ждать пришлось недолго. Вскоре из леса вышел обросший волосами человек в звериной шкуре. Опять у Одиссея возникло чувство, что это уже было: такой же дикарь на этом месте напал на них с Ахиллом много лет назад. Но это был другой дикарь - Одиссей сразу узнал в нём постаревшего и одичавшего Филоктета. Тот шёл, хромая - нога его была забинтована. На плече у него был тот самый лук и колчан с теми самыми стрелами. Теперь можно было ни о чём Филоктета не расспрашивать. Проще всего было бы убить его и забрать оружие, но сделать это при Неоптолеме Одиссей не решился. Приходилось действовать по прежнему плану.