Зевс на мгновение оторопел. Любой ответ сулил вечную ненависть двух богинь, а этого не мог себе позволить даже властелин богов. Уже в следующее мгновение он дипломатично ответил: "Я предлагаю передать это яблоко невесте, ведь она...", но было поздно: катастрофа произошла, Зевса уже не слушали.

– - И когда это ты успела стать красавицей?
– ехидно спросила Афродита.
– Ты в зеркало-то на себя давно в последний раз смотрела?

– - Да уж красивей тебя буду, - ответила, покраснев, Афина.

– - То-то ты шлем никогда не снимаешь. Чтоб лицо твоё лучше видно было?

– - Кто б говорил! Таких красавиц как ты в любом публичном доме полно!

– - А тебя с такой рожей и в публичный дом не пустят! Всех клиентов распугаешь. На тебя же за всю жизнь ни один мужик не позарился!

– - Зато на тебя зарятся все кому не лень!

Гера развела богинь руками и примирительно сказала:

– - Девочки, что вы спорите? Зевс уже показал, кого он считает самой красивой, когда женился на мне.

– - А из кого ему было тогда выбирать? На безрыбье и не на такой кикиморе женишься! Детей-то он не с тобой делает!

– - Как разговариваешь со свекровью, дрянь!

Затрещина. И сразу раздался визг Геры, которой Афродита вцепилась в волосы. Афина, звеня доспехами, напрыгнула на обеих, все три повалились на землю.

Бессмертные отвели взгляды, смертные гости ошалело смотрели, как на их глазах рушился авторитет богов. "Амброзии перебрали", - несмело предположил какой-то царь.

И тут грянул гром среди ясного неба. Зевс встал с трона, спустился со своего возвышения и подошёл к сцепившимся богиням. Удар грома привёл их в чувство, они отпустили друг дружку и встали на ноги.

"О красоте смертных судят боги, о красоте богинь пусть судят смертные, - сказал громовержец.
– Найдём беспристрастного юношу - он и рассудит, кто из вас самая красивая. Но это потом. А сейчас приведите себя в порядок: в таком виде нельзя людям на глаза показываться".

Богини действительно выглядели неважно: у Афродиты фингал на пол-лица, у Геры волосы дыбом, лицо расцарапано, одежда разорвана так, что приходится прикрываться, а у Афины из носа текла благоуханная божественная кровь вперемешку с не менее благоуханными божественными соплями.

Богини поспешно удалились, а Зевс поднялся к трону и обратился к гостям с такими словами: "Почтеннейшая публика! Только что наши самодеятельные актрисы разыграли перед вами фольклорную сатирическую сценку под названием "Три завистливые дуры на чужой свадьбе". Поздравим их с дебютом и пожелаем в следующий раз выбрать для постановки пьесу, где будет больше психологизма и меньше буффонады".

Он сел на трон, и праздник продолжился. Но веселье было уже не таким беззаботным и непринуждённым. Все стали как-то тише и осмотрительнее. До Зевса стали долетать мысли гостей вроде "Так вот на что наши жертвы тратятся", "Вкалываешь весь день, не разгибаясь, с утра до вечера с трона не встаёшь, а они тут сценки разыгрывают", "Всё разворовали олимпийцы проклятые".

Зевса эти слова не очень беспокоили. "Богов почему-то не волнует, что смертные делают с тем, что им бог послал, - думал он, - а вот для смертных очень важно, куда деваются их жертвы, им всё время кажется, что боги что-то лишнее себе присваивают, будто весь мир и так не принадлежит богам. Впрочем, не стоит, пожалуй, в будущем приглашать смертных на божественные мероприятия, а то от таких сцен им начинает казаться, что мы ничем от них не отличаемся. Чем меньше они о нас знают, тем, пожалуй, лучше".

Пелей в это время думал: "Вот и положено начало новой семейной жизни".

А Фетида думала только о будущей мести.

Сын Фетиды

Солнце ярким равномерным светом рисовало горы вдалеке, зелёную лужайку пред дворцом, клумбы с яркими цветами, детей, копошащихся среди разноцветных игрушек. Пелей возлежал за накрытым столом в тени ветвистого платана и с умилением смотрел, как его жена возилась с маленьким сыном. Покормив ребёнка, она легла рядом с мужем, положив ему голову на грудь. "Пелей, - нежно сказала она, - какое счастье быть с тобой вместе". Пелей нежно погладил её бархатистую тёплую щёку. Вдруг Фетида вскочила, крепко сжала его плечо и закричала:

– - Пелей!

– - Фетида!

– - Я Гермес, а не Фетида, идиот!

Пелей раскрыл глаза, и увидел трясущего его за плечо посланца богов. Он ещё не понимал, где сон, а где явь. Гермес выглядел взволновано, взгляд его был одновременно рассерженным и обеспокоенным.

– - Где Фетида?
– прошептал Пелей, щупая постель рядом с собой.

– - Где Фетида?! Ты это меня спрашиваешь? А мне показалось, что она твоя жена, а не моя! Ты ещё спроси, где дети!

Пелей осоловело огляделся.