Марченко приопустил стекло, впуская в салон порывы тёплого майского ветра. Из стоящего рядом "Икс-Рея" донёсся неподражаемый голос Валерия Петряева.

"Ровесник", моя любимая песня

Он опустил стекло до конца.

Загорелся зелёный и полицейский выехал на перекрёсток. Боковое зрение уловило неопознанную тень слева. Машинально бросив взгляд в эту сторону, Марченко в ужасе оторопел.

Не успели за спиной Марченко затвориться двери, как Ян Григорьевич изо всех сил сжал кулаки и принял решение. Раньше людям, подобным следователю, Холодные рубили головы. Своими руками или с помощью наёмников из числа нелюдей. Сегодня так не делается: существуют пистолеты. А в особо деликатных случаях - снайперские винтовки или яд.

Марченко не поддался на уговоры. Во всяком случае, не сделал этого немедленно. Что ж, тем хуже для него. Как правило, взяв в союзники время и упорство, Холодные додавливали нужного человека. Если, конечно, игра стоила свеч. Однако сейчас складывается гораздо более серьёзная ситуация: Марченко может стать Солнечным. А, учитывая его профессию, не просто Солнечным, а целым Ратником. Перспектива хуже некуда. Этого Ян Григорьевич допустить не может. И вариант решения проблемы фактически один. Кардинальный.

Он поднял трубку и попросил соединить с начальником службы безопасности. Проще говоря, главным телохранителем.

– Виталий Евгеньевич, у меня для вас деликатное поручение.

Тот ответил подчёркнуто вежливо.

– Слушаю внимательно, Ян Григорьевич.

– Сейчас от ворот дома стартует чёрная приора.

Телохранитель быстро отыскал взглядом среди ряда мониторов искомый, на который транслировались показания камеры, обслуживающей главный вход.

– Да, вижу. Чёрная приора госномер пять-пять-три. К ней приближается короткостриженый господин в черном пиджаке и джинсах аналогичного колера.

– Угадал. Этого человека нужно...

Виталий Евгеньевич всё прекрасно понял, - не зря занимал свою должность.

– Несчастный случай или...

– Именно, именно!

– Предположим, ДТП.

– Годится.

– Как скоро?

– А как быстро сможешь?

Виталий Евгеньевич нажал на кнопку, делающую невозможным для собеседника слышать то, что он говорит, и серьёзно посмотрел на находящихся рядом коллег-подчинённых:

– Чёрная приора пять-пять-три. Отъезжает от ворот.
– И ткнул пальцем в соответствующее изображение на мониторе.
– Пасите до дальнейших указаний. И бросил в спину уже уходящей группе:

– За рулём полицейский, так что сильно не отсвечивайте.

Любая машина, подъехавшая к дому Яна Григорьевича, пробивается по базе данных. Поэтому личность владельца моментально была установлена.

Виталий Евгеньевич вернулся к разговору с шефом:

– Если поездка объекта затянется хотя бы на час, есть шанс. Но мне необходимо знать его маршрут.

Ян Григорьевич назвал адрес Колганова.

– Хорошо. Попробую.

– Мне нужен результат, - надавил Ян Григорьевич и бросил трубку.

Ещё одна свеча задрожала и погасла.

Марченко изо всех сил продавил педаль газа, пытаясь придать машине ускорение и проскочить. Мотор взревел, однако это не спасало положения. И тогда он отчаянно крутанул руль вправо, стараясь подставить под удар не водительскую дверь, а багажник.

За мгновение до смертельного удара время остановилось. Теперь можно перевести дух и расслабиться. Если Ян Григорьевич знает содержание их разговора с Колгановым, тогда дела журналиста плохи. И, судя по всему, его, Марченко, дела даже хуже. Надо спешить, чтобы успеть первым. И он спешил. Да так, что не заметил организованной за спиной слежки. Ведь наверняка она была. А если и не было, значит к машине прикрепили радиомаячок. Что ничем не лучше. Когда? Времени была масса. Но сейчас это вторично. Внутри клокотала горькая обида на самого себя.