Эрик странным звериным движением склонил голову набок и глубоко втянул воздух носом, словно принюхиваясь. Похоже, меня посетил волк в полной силе. В голове мелькнула шальная мысль, что если охотился именно волк, тогда выбор курицы более чем понятен — она самая большая и жирная.

Несколько плавных шагов в мою сторону, осторожных и тягучих. Он останавливался несколько раз, постоянно пробуя воздух на вкус. Изучает мою реакцию? Ждет каких-то действий?

Еще несколько минут, и тушка упала к моим ногам. Строить предположения я устала и решила просто посмотреть, что будет дальше, так как и так было понятно, что мне ничего не угрожает. А Эрик тем временем сел у моих ног и облокотившись спиной о мои колени, прикрыл глаза и глубоко дышал. Слегка покачнувшись от неожиданно большого веса, я растеряно развела руки чуть в стороны и замерла в ожидании продолжения столь странного действа. Но ничего не происходила, лишь только Эрик слегка покачивал головой, как будто слегка трясь затылком о мои бедра. Руки сами собой опустились к нему, и пальцы зарылись в мокрые волосы. Легкими касаниями я принялась сама поглаживать его затылок, отчетливо слыша его негромкое урчание. Напряжение из его тела постепенно ушло и я, совсем расслабившись, шутливо почесала его за ухом. На эту забаву Эрик отреагировал мгновенно. Запрокинув голову и стрельнув на меня желтыми глазами, подскочил на ноги, нависая надо мной как скала. Ой!

В одно мгновение я оказалась переброшенной через плечо и не очень аккуратно сброшена на кровать. Плюхнувшись на постель, я с трудом сделала вздох, так как дыхание сперло, от несильного, но ощутимого удара при падении. Эрик же растянулся рядом, обнюхивая меня и не забывая потереться лицом о мою ладонь, словно прося продолжить прерванною им ласку. На мое бездействие отреагировал порыкиванием, на что я лишь рассмеялась. Надо же, его волк так же любит раздавать приказы, как и его человеческая сущность.

Эрик громко недовольно фыркнул и предупреждающе прикусил мое запястье. Несильно и совсем не больно, но вполне доходчиво.

— Ясно. Больше не отвлекаюсь, — погладила я его по скуле, заглядывая в желтые глаза.

Глаза волка. Желтые с коричневыми крапинками и яркими отблесками при изменении освещения. Необычные, но совсем нестрашные. Завораживающие и подкупающие искренним вниманием и интересом.

— Красавец, — улыбнулась я ему.

Волк довольно засопел и подтолкнул мою руку, напоминая о том, что требует нежности.

Так я и дарила ласку зверю, пока огонь в очаге не угас, а веки не отяжелели.

Я зябко вздрогнула, и от этого резкого движения проснулась. Сквозь окно в комнату проникал тусклый утренний свет, и все казалось серым и размытым. Но недостаток горящих свечей не помешал мне рассмотреть высокую статную фигуру в центре комнаты. Эрик по-прежнему обнаженный, стоял там и рассматривал принесенную им же птицу. Ох, надеюсь, он не голодный, потому как была не уверена, что хотела бы следить за трапезой волка.

— Замерзла? — не оборачиваясь, спросил он.

— Немного, — ответила я на его вопрос, уже не удивляясь способности видеть меня затылком и чувствовать меня как самого себя.

В этот момент меня больше радовало то, что со мной вновь Эрик, а не его зверь. Волк, конечно, милый и заботливый, но страстный мужчина был мне необходим гораздо больше.

Как будто услышав мои мысли, Эрик вернулся в постель и не особо церемонясь стащил с меня платье, в котором я уснула накануне. С нижней тонкой рубашкой он вообще церемониться не стал и одним рывком порвал ее сверху до самого низа. Окинув взглядом мое обнаженное тело, он мучительно медленно, едва касаясь, стал рисовать узоры на моем животе и груди. Я, прикусывая нижнюю губу, выгибалась дугой под его руками, стараясь сделать его ласки более весомыми. Эрик не поддавался и, как будто дразня не только меня, но и себя, продолжал эту мучительную игру.

Контраст между его обычной напористостью и этой мучительной неторопливостью сводил с ума и заставлял нервы натягиваться до предела. Он словно играл на очень хрупком музыкальном инструменте, выискивая самые чувствительные и отзывчивые струны. Тело звенело. Ощущения были накалены до предела.

Лежать спокойно не было сил, и я сама потянулась к Эрику, но он легко перехватил мои руки, и без труда справившись с моим сопротивлением, прижал их к постели над моей головой. Сладкая пытка продолжилась.

Мужчина принялся не спеша катать вершинки грудей между пальцами, отчего маленькие молнии прокатывались по позвоночнику. Тяжело дыша и жадно следя за его действиями, тихо постанывала, зная, что просить бессмысленно. Эрик, заставив соски сжаться до почти болезненного состояния твердых камешков, стал медленно наклонять к ним голову. Проделывал он это, неотрывно глядя мне в глаза и с удовольствием отмечая мое нетерпение. Облизав пересохшие губы, я следила за тем, как его губы накрывают мою грудь. Почти не прикасаясь, он влажно лизнул вершинку, отчего я дернулась, не ожидая такой колоссальной чувствительности. Я не успела перевести дыхания, прежде чем Эрик неожиданно сильно втянул сосок в рот и немного прикусил его. Родившийся в груди вскрик, приглушить не удалось.

Оборотень принялся довольно ощутимо, но, не причиняя боли, посасывать и покусывать мою грудь, по очереди мягко массируя тяжелые полушария. Низ живота ныл и наполнялся жаром, внутренняя поверхность бедер горела и почти болела, требуя прикосновений. Необычный дикий первобытный голод родился во мне. Я больше не могла ни терпеть, ни молчать.

— Эрик! Эрик! — билась я в его руках, готовая не просто просить, но и умолять.

Одна его рука спустилась вниз, и я замерла в предвкушении, боясь пропустить даже толику удивительных ощущений, что так умело и щедро дарил Эрик. Сильные пальцы удивительно мягко обежали мое бедро и легли на внутреннюю поверхность почти у самого лона. Легко погладили и замерли на месте, дразня своим близким расположением к жаждущему внимания месту. Я сама пыталась потереться о его пальцы в жутком болезненном нетерпении, но тяжелая рука не давала сдвинуться с места.