— Спасибо, что разбудил, — не собираясь чего-то придумывать, сказал Турецкий хриплым со сна голосом. — Видишь, проспал, слишком поздно лег сегодня.

— И где ж ты таскался, друг любезный? Почему еще в два ночи тебя дома не было?

— Позвонил бы на сотовый…

— Я?! Тебе?! А вдруг ты был занят? Кстати, я смотрел ночную сводку происшествий. Есть один любопытный факт, но тебе, подозреваю, он может показаться неинтересным.

— Господи, ну, Слава, чего ты с утра голову мне морочишь? Какой еще факт?

— А вот… «Необъяснимое задымление произошло прошедшим вечером в Сивцевом Вражке у дома номер…» Ага, я как глянул, сразу почему-то подумал, что в нем, в этом самом доме, проживает твой Липский. Проверил — точно! «В чугунной урне для окурков и прочего уличного мусора неожиданно ярким огнем вспыхнуло неизвестное пиротехническое устройство, которое после облития его… — Чуешь, Саня? — после облития его водой гореть сразу перестало, но зато на короткое время окутало окрестности белым облаком плотного дыма. Женщина-сторож, дежурившая в подъезде, высказала предположение, что это мальчишки подбросили в урну какую-нибудь горючую смесь, которая при соприкосновении с водой дала такую реакцию. Прибывший на место дежурный наряд ОВД «Арбатское», не найдя следов обозначенного горючего вещества, оставил происшествие без последствий, ибо, по убеждению сотрудников милиции, к теракту это мелкое событие никакого отношения не имело». Ну, стиль, Саня, это на их совести. Оставили без последствий — и ладно. Полагаю, что и в прессу сей факт не просочится ввиду его мизерности. Но чего ты-то там делал?

— Я? Интересно, с чего ты взял? Или доложил кто-нибудь?

— А мне никто не докладывал, я сам понял. Дениска сказал, что вы со Щербаком чего-то там замышляли, вот я прочитал сводку, позвонил, прикинул и сделал вывод. Скажешь, неправильный?

— Ну, как может генерал делать неправильный вывод? Абсурд! Но скажу только тебе и по большому секрету. Это был ловкий отвлекающий маневр, Славка. Однако машинки мы в квартире так и не обнаружили. Зато уяснили, что это жилье «голубая публика» использует для своих нужд. И регулярно. Правда, это не значит, что мы можем привлечь того же Липского в качестве содержателя притона для гомосексуалистов. А что он своим дружкам ключи оставил, ничего странного. Я помню, и ты, уезжая, мне свои ключи пару раз оставлял — на самый крайний случай. Да и моими ты тоже, бывало, пользовался. Но все-таки свидание свиданию рознь, верно?

— И что, ты там сидел до рассвета?

— Нет, мы ушли быстро.

— Кто мы? Ты, Щербак — и все?

— Ну, любопытный! Девушка еще одна была, она с обстановкой знакома.

— А-а, я, кажется, понял. Ну, хорошо, ты, когда освободишься у себя на службе, выбери полчасика, подскочи ко мне. Давай где-нибудь часикам к семи, если, конечно, у тебя вечер и ближайшая ночь уже не расписаны по минутам.

— Не вижу повода для сарказма!

— И я пока не вижу, но все нынче в руках Божьих, ага?

— Ты знаешь, насчет этого ты прав, действительно в руках. Кстати, а ты не читал в своей сводке ночных происшествий еще одно сообщение о том, что на перекрестке Второй Фрунзенской и Комсомольского проспекта около половины второго ночи неизвестный черный автомобиль снес правый бок синему «пежо» и не останавливаясь скрылся с места происшествия? Водитель «пежо» отделался испугом и легкими царапинами. Что, правда не читал?

— Ты что, серьезно?

— Серьезней не бывает, Славка. Так что прибуду на такси, уж не обессудь. Это для меня сейчас, вижу, самый безопасный вид транспорта. Ладно, привет.

Турецкий бросил трубку, чертыхнулся и отправился в ванную — замазывать ссадину на лбу Иркиным кремом телесного цвета.

В кабинет заглянула секретарша:

— Александр Борисович, вам дважды звонил Кирилл Валентинович Степанцов. Очень просил соединить вас с ним, как только вы появитесь на работе.

— Я на работе днем и ночью, — непонятно почему огрызнулся Турецкий на явный намек о его позднем приходе. Я уже в трех министерствах успел побывать с утра, — опять неизвестно для чего брюзгливым голосом соврал он.

— Но я вас ни в чем не упрекаю, я и ему сказала, что вы выполняете личное поручение генерального прокурора, — улыбнулась секретарша. — Так соединить?

— Пожалуйста, — милостиво разрешил он.

Через минуту его городской телефон зазвонил.

— Александр Борисович, я вас соединяю с Кириллом Валентиновичем.

— Доброе утро, Александр Борисович, — прогудел Степанцов. — Как движутся наши дела, если не секрет?

— Доброе утро. Не секрет. Фактически установлен автор пасквиля, но его в настоящее время нет в России, он гражданин Соединенных Штатов. И к тому же нам еще не очень ясны мотивы, по которым пасквиль оказался на страницах российского печатного издания. К сожалению, тщательное расследование обычно требует достаточно длительного времени, не мне это объяснять вам — опытному юристу. Но мы стараемся изо всех сил.

— А на какое время вы рассчитываете? — спросил Степанцов.

— Нынче кончается май, так что думаю, к концу июня смогу вас порадовать.

— О-о, как это долго!..

— К сожалению, другими возможностями не располагаю. Я не могу вызвать сюда автора, он нас всех пошлет подальше, и как бы после этого не стало вам еще хуже. Поэтому я и решил его не злить, а дождаться приезда сюда, что должно произойти, по моим данным, где-нибудь в середине следующего месяца. Ну а когда он окажется здесь, я изыщу способ и встретиться с ним, и жестко поговорить начистоту. И он уж у нас не отвертится, это я могу гарантировать со стопроцентной уверенностью.