Проняло даже Шанти - эльфийка на некоторое время вообще выпала из реальности, только плавно, в такт мелодии, мерцала зрачками, да подрагивали прикрытые растительными наушниками ушки, вслушиваясь в беззвучную музыку Песни.

Я уже подумывал нести девушку на руках, но Сеяшантери очнулась чуть раньше, чем я приступил к реализации плана.

– Сколько мощи в этой мелодии...
– вздрогнула, оттаяв, храмовница.
– Чудовищная сила, перед которой почти невозможно устоять... Ник, как ты можешь всё время её слышать и при этом не срываться очертя голову за артефактом?

– Я же говорил, что толстошкурый, - пожав плечами, медленно двинулся к арке.

– Это не толстошкурым надо быть, - посетовала эльфийка, столько же заторможено вышагивая рядом, - это вообще совершенно глухим надо уродиться, чтобы противостоять столь могущественному Зову!

– Щито поделаешь, - полушёпотом сказал я, остановившись в нескольких сантиметрах от портала.

Поле, синеватое, едва уловимо мерцающее, наглухо перекрывало арку, а вблизи ещё и заставляло шевелиться волоски на скальпе, бровях, бороде и в иных, менее примечательных, местах. Осторожно поднеся открытую ладонь к пологу, замер в считанных миллиметрах от него. Руку слегка покалывает, но покалывание это не похоже на электрическое, равно как и разрядов между перчаткой и защитной поверхностью не наблюдается.

– Чего боишься? Поле не кусается, - бросила Шанти, встав рядом.

Достав мачете, эльфийка, вопреки недавнему своему заявлению, аккуратно вдавила лезвие в полог. Как только остриё ушло внутрь, храмовница остановилась, подождала десяток секунд и вернула клинок по эту сторону портала. Придирчиво осмотрев клинок, уже смело вогнала его в поле по самую рукоять и, вновь выдержав паузу, извлекла обратно.

– Лезвие чистое, сухое, маркеры окисления, разрушения, иных алхимических процессов не выявлены, - тихо произнесла девушка, возвращая мачете в ножны.
– По ту сторону поля как минимум нет воды, высокого или низкого давления, непригодных для дыхания смесей либо несовместимых с жизнью температур. Идём?

– Идём, - и я смело шагнул вперёд.

На миг тело охватила волна покалываний, не столько снаружи, но и изнутри, а потом движение закончилось по ту сторону арки.

Рядом замерла эльфийка, мерцающими глазами осматривая помещение.

Ну что сказать? Скромно и со вкусом. Круглый зал, по периметру арочные портики, уходящие почти под самый потолок, конусом сходящийся в центре. Визуально декоративные балки, украшенные невычурной резьбой, вырываются из маковок ниш, чтобы, немного не дойдя до центра, упереться в кольцо, аналогичное балкам по фактуре и материалу. В центре - пьедестал, на нём, полуприжав сложенные лодочкой ладони к груди, стоит статуя закованной в непривычную броню женщины, воздевшей литое, монолитное забрало к потолку. И в её руках - источник Песни, ровно сияющий рассеянным светом тёплых оттенков.

– Шанти, статуя или голем?

Эльфийка, вздрогнув от моего голоса, чуть ли не села.

– Такая мощь... Сложно ей сопротивляться, - прерывисто выдавила храмовница, безуспешно пытаясь занять устойчивую вертикальную позицию.
– Что ты спросил?

– Броня с грудью на пьедестале - это статуя или голем?

– Не могу сказать, Ник, - тяжело выдохнула Сеяшантери, - Слеза Творца забивает все доступные мне диапазоны сканирования. Но... таких големов не видела... Они обычно на трёх или шести ногах...

Едва договорив, девушка всё же не выдержала напора Силы Следа и грузно осела на пол, сжав виски.

– Шанти! Что я могу сделать?

Застонав, эльфийка сложилась пополам, уткнувшись лбом в землю. В другом месте и при других обстоятельствах не удержался бы от возможности полюбоваться открывшимся великолепным видом, но сейчас - сейчас вообще не до эстетики. Шанти с такой силой сжимает голову, что по хитину маски разбегаются трещины, а ушки вот-вот обзаведутся раздавленными хрящами. Из-под личины на пол уже успела натечь лужица почти чёрной в местном освещении крови.

Аккуратно подхватив храмовницу под мышки, вытащил её из зала, прислонив к стене в коридоре. Маску - долой, руки зафиксировать локтями и хоть немного отвести от головы.

Ёпт...

Белка нет от слова совсем, вместо него сплошная красная поверхность, по кольцу радужки бегут символы, не неся в себе ни каплю упорядоченности и завершённости. Узкий зрачок, кровавые слёзы, струйки юшки из ушей, носа и рта - последние - из прокушенных губ. Свинтив крышку с фляги, разжал челюсти эльфийки и силой влил четыре глотка. Чтобы Шанти проглотила тонизирующий настой, пришлось зажать ей нос и запрокинуть немного назад голову.

Закашлявшись, эльфийка несколько раз с силой ударила кулаками в пол и, завалившись на бок, затихла, изредка вздрагивая.

– Если не можешь говорить, но понимаешь меня, дважды моргни, - опасно это, охитиненными перчатками держать голову дивной в ладонях, одно неверное движение, и нежную кожу рассечёт до костей, но - пока справляюсь.

Глаза Сеяшантери то и дело порывались закатиться под лоб, и чуйка просто орала, что если позволю ей потерять сознание - потеряю единственного друга навсегда.