– Не считается, я же биомант, а не горный инженер...

Краппа хлопнул себя по поцарапанному наплечнику:

– Да чтоб меня проняло каменной слабилкой, если наша дева жизни не обставила всех проходчиков Старой твердыни!

– А ведь Колченогий прав, - тряхнул своеобразным коротким, но широким ирокезом Хизтерх, - ты, госпожа, натянула бороды всем горнознатцам дварфов.

– Правда?

Моська эльфийки стремительно утрачивала детскую обиду, вновь обретая взамен озорной взгляд и робкую, но очень милую улыбку.

– Братья не врут, - рубанул рукой воздух Груддон.
– Хочешь, возьму тебя в жёны, отправимся в Старую твердыню, и ты сама убедишься?

Тут проняло даже индифферентного ко всему, кроме взрывов и механизмов, Сорака. Артефактор, заржав, переводил взгляд с упакованного в самоходный самовар дварфа на залившуюся краской эльфийку, икал, хлопая себя по коленке, и снова ржал.

– М-да... Прав железячник, с женой я поторопился, Марагна не поймёт, - задумчиво почесал затылок бронированной пятернёй дварф.
– Но у нас вон, Колченогий ещё холостой, ты, Карина, не смотри, что наполовину из артефактов собран, всё, что нужно уважающему себя дварфу, у него осталось и, наверное, даже работает. А если и не работает, так ты ж биомант, тебе желание в мужике оживить, как пальцами щёлкнуть!

Краппа, сияя красной кожей, стеснительно ковырял носком бронесапога пол, Хизтерх беззвучно маячил Груддону, что дварф уже лишнего наплести успел, а Сорак просто скатился на пол и беззвучно всхлипывал, шлёпая руками по каменному покрытию.

А на Карину было жалко смотреть. Видно, что девушке и приятно внимание, и, в то же время, очень некомфортно, особенно от последних слов внезапно разговорившегося коротышки. Стоит вся пунцовая, ушки вообще едва не светятся раскалённым металлом, длинные пальцы в хитиновой перчатке теребят застёжки поясной сумки.

– Груддон, - вступилась за девчонку Шанти, пока я соображал, как можно разрядить ситуацию и избежать драки.
– Хочешь объяснительную писать? Тебя так тянет опасная и, без сомнения, благородная служба дворником? Или хочешь подставить весь отряд, сбив концентрацию биоманту?

– А я чо? Я ничо! Надо же девочку поддержать!
– пошёл на попятный дварф, выставив руки перед собой.
– Видишь же, как убивается, что дальше не заглянула. А в Старой твердыне побывать можно только или будучи послом, или женой дварфа.

– Леди Сеяшантерианайя, - Хизтерх, как самый старший среди коротышек, таки очнулся и взял слово.
– Я, конечно, понимаю, что наш мелкий тот ещё любитель гадить в собственную питьевую шахту, но, всё же, с огнебоем в руках он куда полезнее, чем с метлой. Леди Карина, приношу извинения за излишне длинный язык Груддона и полное отсутствие воспитания, и обязуюсь по прибытии в Храм отправить его на воспитательные работы под руководством мэтра Ганаззи.дёнгертраллген

При упоминании мэтра глаза почти всей команды, кроме моих и языкастого дварфа, шустро стали набирать диаметр и ползти на лоб.

Первой подала голос разом побледневшая Карина:

– Господин Хизтерх, это же слишком жестоко!

– Ничо, дочка, - отмахнулся дварф, - ему только на пользу пойдёт. Никто ещё не прошёл через руки мэтра Ганаззи и не изменился.

– Карина, - заговорщическим, но суровым, с претензией на суфлёрский, шёпотом простонал Груддон.
– Будь хорошей девочкой, разбери меня на биомассу, а? Я не хочу к Ганаззи, я ещё слишком молод!..

Шанти с серьёзным выражением лица смотрела на дварфа, всем своим видом показывая, что бородатый не отвертится. А прищуренные глаза лучились весельем - Зира очень точно подсказала, как определять настроение храмовницы, и теперь вот практикой удалось подтвердить её теорию.

– Нет, Груддон, даже и не мечтай. Сказано - в печь, значит, в печь, - в голосе эльфийки отчётливо прозвучали стальные нотки.
– И без права на амнистию.

Храмовница, мазнув равнодушным взглядом по белому, как простыня, дварфу, глянула в мою сторону. Лицо серьёзное, губы сурово поджаты, только вот глаза весёлые, что, несомненно, портит всю картину. Сцепив руки за спиной, эльфийка потянулась, и, тряхнув головой, скомандовала:

– Разбиваемся по парам, отнорки осматриваем тщательно, ни одной расщелины, ни одного камушка не пропускаем. Карина, отвечаешь за связь и контроль над входами.

Я шевельнул глазами, указывая в сторону, откуда наиболее отчётливо доносился зов Следа. Дивная мою пантомиму поняла и, проходя мимо, хлопнув по спине, добавила:

– Ник, ты в паре со мной. И начнём мы, пожалуй, вон с того коридора.

Чем ближе к Следу, тем отчётливее чувствуется его Песнь. Коридор длинный, без ответвлений, освещение присутствует - мягкое, ровное, тёплое. Мелодия без звука, мягкая, зовущая, - от неё по телу бегут мурашки и в душе что-то шевелится, тянется вперёд.