Мы сели среди них и они начали болтать. Я заказывала себе коктейль за коктейлем, стремясь замутить свою голову, чтобы события проходили веселее, а время быстрее. Я хотела бы спросить ТэУна, когда я смогу поехать обратно, но боялась, что если затрону эту тему, он тут же потащит меня куда-нибудь «перепихнуться», а если отмолчусь то, может, и не вспомнит об этом. Попьет, поболтает, расслабится, да свалит спать.

Но разговор между ним и Квоном сам собой вышел на тему, которую я старалась избегать.

– … так что, там у вас сейчас никого нет? – оживился ТэУн, услышав планы пары остаться здесь до утра.

– Да нет, там ТэИль и ДжеХё дрыхнут в комнате, а другие да, пустуют, - Квон позвенел льдом в бокале – Кён в Новой Зеландии, Бомб у своей, Зико, как я уже сказал, приспичило поработать. Макнэ наш дома у себя с родителями. Ему разрешают после стресса из-за скандала.

– Это же здорово! – парень провел пальцами по губам и прижал меня к себе сильнее. Выпила не только я, но и он, отчего стал задорнее и резвее – дашь ключи тогда? Мы поедем, воспользуемся моментом. Раз уж место свободное есть и можно расположиться с комфортом, а не по углам тереться.

Квон привстал и вытянул из кармана кольцо с двумя ключами.

– Код на железной двери помнишь?

– А как же! Как свои пять пальцев.

Я обреченно залпом осушила бокал и, увлекаемая за собой ТэУном, поднялась, покидая вечеринку. Вот так случалось почти всегда. Им что-то взбредало в голову, хотелось то одного, то другого. Их носило по Сеулу в поисках, где интереснее и их душе приятнее, а меня не спрашивали, будто я вещь. Признаться, я в последнее время и сама себя начинала так ощущать.

Менее чем через полчаса мы уже входили в прихожую общежития Блоков. Ещё в такси ТэУн начал меня тискать. Я не сопротивлялась, не брыкалась, не делала ничего. Трезвого его бы это бесило, но пьяному, похоже, было всё равно. Он прижал меня к дверному проёму, включая на своём пути свет, запустил руки мне под юбку. Жадно кусал и облизывал шею, грудь, проталкивая меня всё дальше вглубь квартиры.

Прежде чем ввалиться в комнату, он заглянул в неё и убедился, что она пустует. Потом, уже не включая света, потянул меня вниз, на валявшиеся на полу матрасы и начал раздевать. Я бездействовала, глядя на него тем злобным убийственным взглядом, который его раздражал, поэтому, наверное, он уже и отучал себя заниматься сексом со мной при свете.

– Что, теперь в бревно превратилась? – приостановился он, расстегивая на мне лифчик. Сам он ещё был полностью одет – раньше хоть повизгивала, фригидная!

Я промолчала, не желая вступать с ним в перепалку. Не нравится – пусть сваливает! Я не собираюсь доставлять ему удовольствие.

– Ну и хрен с тобой! – проворчал ТэУн, раздвинув мне ноги и ложась меж них.

И тут над нами зажегся свет. Я быстро прикрыла грудь, испугано бросая взор на двери. Там, завернутый в одеяло, стоял ДжеХё, и, таким же тупым и непонимающим взглядом, как и мой, только без страха, смотрел на нас. ТэУн обернулся через плечо, замедленно соображая своей хмельной головой. Что ж мне-то не получилось сегодня упиться хотя бы до такого же состояния?

– Ой!
– наконец-то воскликнул ДжеХё, как будто ему нужно было внимательно разглядеть всю картину, чтобы уразуметь, что происходит – Извините, я не знал, кто тут пришел.

Он топтался, словно не понимая, что в таких случаях надо быстро ретироваться, а не искать слова поддержки и оправдания. Боже, молодой человек, уйдите хоть Вы с этого спектакля одной актрисы! Ей и так тяжело даётся очередное выступление.

– Ничего, - заплетающимся языком произнес ТэУн – свет щелкни, ладно?

Может это я была замедленная, но ДжеХё, кажется, опять, не тут же выполнил просьбу, а спустя минуту. Кивнул своим молчаливым мыслям и, нажав на выключатель, ушел.

Я закрыла глаза. Я думала, что мне уже всё равно, но на такие внезапные явления мне нервов уже не хватило. Пока ТэУн расстегивал ширинку и метился в меня, что не сразу у него получилось, из-под моих ресниц тонкими ручьями полились слезы. Как это всё отвратительно, пошло, отрицательно. Почему я не могу захотеть своего бывшего возлюбленного? Почему не могу простить ему, проникнуться их бездушностью, развратностью, стать такой же и, как ХваЁн, включиться в игру? Почему мне хочется хоть чуточку красоты, уважения, нежности и осмысленности?

Я ждала, когда ТэУн удовлетворит свою страсть, что у него никогда не получалось быстро, будто мне назло. Не знаю, наверное, многие девушки мечтают о долгоиграющих любовниках, но я бы поменяла сейчас обоих братьев на одного с пятиминутной эрекцией частотой раз в неделю максимум. С таким терпеть его домогательства было бы куда проще и легче. А эти – что за наказание – в своей похотливости были трудно утомимы.

И всё же, возня на мне закончилась и он, выжатый и обессиленный, снимая рубашку и ремень для удобства сна, перевернулся на другой бок и захрапел, не прошло и пяти минут. Лучше бы он быстро кончал и мучился бессонницей, так нет, наоборот! Но невозможность заснуть пришла ко мне и я, утирая слезы, ещё долго лежала, глядя в темноту и думая, что жизнь моя затирается и скоро станет совсем никудышней. И нет ничего в ней светлого, ради чего стоило бы рыпаться и пытаться изменить всё.