– Это не Саймон, – сказала я, когда мы, покончив с одеждой, вернулись в ее комнату. – Это – Дерек.

Она уже отклеила половину фотографий со стены, ругаясь, когда какая-нибудь падала, и я ловила ее.

– Дерек? Тебе нравится…

– Боже, нет. Я имела в виду, что я проверяю Дерека — а не в этом смысле.

Она выдохнула и прислонилась к стене.

– Слава Богу. Я знаю, что некоторые девочки сохнут по ничтожествам, но это так противно, – она покраснела, взяла у меня фотографию и отклеила следующую. – Я не должна была это говорить. Это не его вина, просто... – Она не могла подобрать слово.

– Смэкдаун [45] от половой зрелости.

Усмешка.

– Точно. Я должна пожалеть парня, но это трудно, когда его отношение к окружающим столь же уродливо, как и его лицо, – держа фотографию в руке, она остановилась и посмотрела на меня через плечо. – В этом дело? Он что-то... сделал тебе?

– С чего бы? Или он уже попадал в такие истории?

– Зависит от того, что это. Грубое поведение, да. Конфликты, да. Он игнорирует нас, кроме тех случаев, когда у него нет выбора, и, поверь мне, никто не жалуется. Так что он сделал?

Я думала, что сказать. Я не хотела, чтобы она настояла на том, чтобы я поговорила с медсестрами, так что я пропустила часть "бросил меня через комнату" и лишь рассказала, что он следил за мной и появился, когда я осталась одна.

– Ах, ты ему нравишься, – она передала мне фотографию.

– Нет, это не то.

– Угу. Ну, ты, вероятно, предпочитаешь считать, что это не тот случай, но, уверена, звучит прям как самое то. Возможно, ты – его тип. В моей школе мне нравился один парень из баскетбольной команды. Он еще выше, чем Дерек, но ему всегда нравились миниатюрные девушки, как ты.

Я взяла у нее еще одну фотографию.

– Это не то. Я абсолютно уверена в этом.

Она открыла рот, и я почувствовала вспышку раздражения. Почему каждый раз, когда девушка говорит, что ее беспокоит парень, от нее отмахиваются со словами "о, ты ему просто нравишься", как будто все в порядке?

Увидев мое лицо, Рей захлопнула рот и сняла еще одну фотографию.

Я продолжила разговор.

– Он меня беспокоит, и я хочу посмотреть его файл. Какие еще должны быть причины для беспокойства. Имеет ли он, сама знаешь, проблему.

– Это умно. И извини. Если он пугает тебя, это серьезно. Я не хотела отпускать шуточки. Сегодня вечером мы получим факты.

ОТБОЙ В ЛАЙЛ ХАУСЕ в девять. Правило «выключить свет и не болтать» начинало действовать через час, когда медсестры расходились по своим комнатам. На каждой стороне верхнего этажа была спальня медсестры. Лиз сказала, что между половинами девушек и парней нет разделяющей двери, но Рей уверила, что между комнатами медсестер есть одна. В чрезвычайной ситуации они без затруднений передвигаются по всему верхнему этажу.

Хоть Рей и клялась, что миссис Тэлбот быстро засыпала и громко спала, мы должны были не забывать и о мисс Ван Доп. Ранний взлом был слишком опасен. Рей поставила будильник на спортивных часах на 2:30, и мы заснули.

* * *

В 2:30 дом был тихим и безмолвным. Слишком тихим и безмолвным. Любой скрип половицы был похож на выстрел. А в старом доме большинство половиц скрипучие.

Рей спустилась со мной на кухню; там мы достали из холодильника две коробки сока и положили на стойку. Потом я открыла дверь кладовой, включила свет и вернулась в коридор, оставив обе двери полуоткрытыми.

Офис доктора Джилл был в западном конце здания, около лестницы на половину мальчиков. Рей проверила замок неделю назад. Это был стандартный врезной замок, не намного сложнее тех, которые можно вскрыть монеткой. Или это лишь ее слова. У меня никогда не было причин вскрывать домашний замок — вероятно, потому что у меня не было родных братьев. Так что я просто смотрела и делала заметки в голове. Все это часть получения жизненного опыта.

Однажды во время сеанса Рей увидела, куда доктор Джилл убирает ее файл, таким образом, она знала, где они хранятся. В офисе был сканер, и это облегчало нашу задачу. Я стояла на стреме. Единственная помеха возникла при копировании страницы, свуш–свуш сканера был достаточно громким, чтобы раздражать меня. Но файлы, должно быть, были небольшими, потому что когда я заглянула внутрь, она уже сделала копии и вернула бумаги в папку.

Она передала мне согнутые пополам два листа, а сама вернула файл в ящик. Мы вышли из комнаты. Пока она снова возилась с замком, раздался безошибочный звук скрипа половицы. Мы замерли. Долгая минута тишины. И снова скрип. Кто-то спускался с лестницы мальчиков.

Сверкая голыми пятками, мы сорвались с места и побежали вниз по коридору. Мы бросились в полуоткрытую кухонную дверь, затем в открытую кладовую.

– Поторопись, – произнесла я громким шепотом. – Просто возьми что-нибудь.