* * *

После ленча была моя очередь выносить мусор. Жизненный опыт, продолжала я говорить себе, катя тележку в сарай и отбиваясь от жужжащих мух, подлетающих слишком близко. Все это жизненный опыт. Никогда не знаешь, когда мне сможет понадобиться решающая сцена с главным героем, выбрасывающим мусор.

Мой смех разлетелся по всему двору. Солнце светило, лучи опаляли лицо, цвели деревья и нарциссы, слабый запах недавно скошенной травы почти маскировал вонь гниющего мусора.

Довольно хорошее начало дня. Лучше, чем я ожидала…

Я остановилась. Там, во дворе позади нашего, был призрак, маленькая девочка, не старше четырех лет.

Она должна была быть призраком. Она была одна во дворе и играла в вычурном платье — кондитерский свадебный торт бантов и лент, с еще большим количеством лент в завитушках волос и большим количеством бантов на освещенных солнцем туфельках из лакированной кожи. Она была похожа на Ширли Темпл [48] со старой киноафиши.

Я бросила мусор в сарай, где его не достанут мародерствующие скунсы и еноты. Пакеты упали на деревянный пол с глухим звуком, но девочка, находящаяся на расстоянии всего лишь в двадцать футов [49] , не подняла глаза. Закрыв сарай, я обошла постройку, подошла к забору и присела, чтобы быть на одном уровне с ней.

– Привет, – сказала я.

Она нахмурилась, словно от удивления, что я с ней говорю.

Я улыбнулась.

– Да, я могу видеть тебя. Красивое платье. Когда я была в твоем возрасте, у меня было похожее.

Один последний, колеблющийся взгляд через плечо, и она робко подошла ко мне.

– Мамочка купила его мне.

– Мое мне тоже мама купила. Тебе оно нравится?

Она кивнула, улыбка озарила ее темные глаза.

– Уверена, что да. Я любила свое. Ты…?

– Аманда!

Девочка отпрыгнула назад, приземлилась на попу и громко заплакала. Женщина в слаксах и кожаном пальто бросилась бежать к ней; ключи бренчали в ее руке, черный ход со свистом захлопнулся за ее спиной.

– О, Аманда, ты испачкала свое красивое платье. Придется перенести специальную фотосессию с тобой на другое число, – женщина зыркнула на меня, схватила девчушку и понесла ее к дому. – Я же говорила тебе не гулять рядом с тем ограждением, Аманда. Никогда не говори с теми детьми. Никогда, слышишь меня?

Не говори с сумасшедшими детьми. Я уже была готова закричать, что мы не психи. Я ошиблась и приняла ее ребенка за призрака, вот и все.

Я задалась вопросом, есть ли книги на подобную тематику. "Пятьдесят Способов Отличить Живого от Мертвого Прежде, чем Вы Закончите в Палате для Буйных". Да, уверена, что в библиотеке такая книга найдется.

Не единственная же я в мире, кто видит привидений. Это наследственное, как голубые глаза? Или я подхватила это, как вирус?

Должны быть и другие. Как мне их найти? Смогу ли я? Должна ли?

Звук шагов сказал мне, что кто-то приближается. Живой человек. Урок, который я уже извлекла: призраки могут вопить, кричать и говорить, но они не издают шума при ходьбе.

Я стояла позади сарая, скрытая от чужих глаз. Как и в подвале, только здесь никто не услышал бы моих криков о помощи.

Я только бросилась вперед, как тень обошла сарай. Саймон.

Он шел ко мне, его лицо было темным от гнева. Я напряглась, но не сдвинулась с места.

– Что ты сказала? – его слова прозвучали умышленно медленно, как будто он изо всех сил пытался говорить спокойно.

– Сказала?

– Медсестрам. О моем брате. Ты обвиняла его в чем-то.

– Я ничего не говорила медсестрам…

– Тогда твоя тетя, – еЕго пальцы барабанили по стенке сарая. – Ты знаешь, о чем я говорю. Ты рассказала ей, она – медсестрам, и тогда доктор Джилл провела с Дереком специальную беседу перед ленчем и предупредила его не беспокоить тебя. Иначе они отошлют его.

– Ч–что?

– Одно твое слово, и его увезут. Переведут, – у него на шее вздулась вена. – Он был в абсолютном порядке, пока ты не приехала. Теперь все так неожиданно, один инцидент с тобой, и он получает предупреждение. Если теперь он бросит на тебя насмешливый взгляд, он уедет.

– Я–я–я…

– Что-то произошло между вами двумя вчера вечером, не так ли? Дерек поднялся наверх в полном возбуждении. Сказал, что он разговаривал с тобой и причинил тебе вред. Это – все, что он рассказал.