– Тебе что, совсем не страшно? – посмотрела я на его сияющее лицо. Сначала я думала, что это бравада, но всё больше убеждалась, что он абсолютно не трусит, и застрели мы его сейчас, он умрет со смелостью в очах и с улыбкой на губах. Мне бы такую выдержку!

– А чего бояться? – парень пожал плечами. Это одно из тех движений, которые он мог себе позволить. – Убьете, так убьете. Захотите помучить – так тому и быть. По-моему, уже не в моей воле что-либо изменить, но унывать и выглядеть жалким сдавшимся идиотом не в моем стиле.

ХеРин вернулась с бутыльком спирта, бинтом, йодом и ещё какими-то мелочами, должными помочь в её мягком обхождении с ближним.

– Напрасно приводить его в порядок, он нежилец. – отчеканил ХимЧан и у меня мороз пошел по коже.

– Каждый человек до последнего имеет право на человеческое обращение. – она села на колени рядом с ним.

Мы все на какой-то миг потеряли бдительность и в тот же момент ЁнГук, подскочивший на ноги, вывел руки из-за спины, умудрившись каким-то образом избавиться от наручников – впрочем, он же спецагент, и в этом не должно было быть ничего удивительного, – и бросился на ХимЧана, выхватывая у того пистолет. Оба вцепившиеся в оружие, они упали на пол, повалившись кубарем по прихожей. ХеРин вскрикнула, а я пригнулась, примериваясь, чтобы броситься в свалку и помочь откинуть ЁнГука. Револьвер был ещё в руках ХимЧана, но битва за него шла основательная. Парни перекидывали друг друга на лопатки, вытягивая и выкручивая руки, лягаясь, пинаясь и толкаясь. Хватаясь за куртки друг друга, воротники и рукава, они уперлись в стену, не сильно даже избивая противника, потому что всё стремление их шло к пистолету, а лупасить врага можно было лишь отпустившись от него. Но это было бы и главной ошибкой. Додумавшись до того, что может быть слабым местом ХимЧана, ЁнГук вдруг схватился за маску и, резко дернув и порвав крепление, за которое она держалась на голове обладателя, молодой человек замер над лицом, которое стало всплывать в его памяти. Когда-то он его уже видел… Дерущиеся уставились друг на друга, не двигаясь.

– Подожди-подожди… ХимЧан, кажется? – сын прокурора прищурился. – Ты же… точно! Ты проходил свидетелем после того изнасилования, которое организовал Красная маска. Ты же нашел жертву утром… ты… ты же дружил с той девчонкой, которая совалась в расследование? Я видел тебя у неё в больнице… Черт!

ЁнГука явно охватил такой вихрь мыслей, что он онемел, не успевая произносить всё, что сходилось у него в голове. Казалось, там распутался огромный узел. ХеРин внимательно прислушивалась к тому, что он бубнил. Не выдержав, она подошла к ним и, схватившись за оружие, вырвала у них его, как игрушку у маленьких детей. Я не знала, что это можно сделать так просто, побоялась бы попасть под пулю, а она взяла и исполнила наше общее желание. ЁнГук понимал, что она ничего ему не сделает, а ХимЧан часто попадал под полное влияние сестры, поэтому они остались держать друг друга за руки, чтобы другой не бросился за пистолетом, одумавшись. Но они, кажется, и не собирались делать этого. Каждый был рад, что смертельная опасность устранена и создавал видимость, что исключительно это мешает ему расправиться с противником. На самом деле, мне думалось, что оба заинтересовались в живом присутствии оппонента, чтобы поговорить и всё выяснить.

– Может, наконец, настала пора рассказать и мне всё? – отойдя на безопасное расстояние, спросила ХеРин.

– Разве что за ужином.
– продолжая попытки производить положительное впечатление, бросил ей через плечо ЁнГук.

– Только если ты дашь себя связать. – уточнила я, подходя к нему с шарфом.

Поймав момент, ХимЧан заломил ему больную руку и, оседлав сверху, победно перенял у меня средство для связывания, начав затягивать хитрые и прочные узлы. Юрист, обреченно выдохнув, позволил после этого поднять себя и в третий раз усадить на пуф. ХеРин, с укором посмотрев на парня, принялась обрабатывать пулевое отверстие в его ладони. Мы стали мирно готовиться к вечерней трапезе.

Глава 20. "Очевидное"

С завязанными за спиной руками и привязанный к стулу, ЁнГук сидел с нами четвертым за столом и поглядывал, как мы кушаем. Это походило на сцену из плохого фильма. Чем дольше тянулось всё это, тем сильнее я нас почему-то чувствовала отвратительными, а ЁнГука пострадавшим. Но это же неправда! Он чуть не убил меня. И хочет посадить ХимЧана за решетку. Ну и что, что за убийства людей – это не делало ХимЧана злым гением. Он был хорошим, я знала это, и плевать, сколько гадов он пристрелил, в его душе был свет, за который он сам боролся и держался. А что хорошего когда-либо сделал этот тип, сидящий с нами? Вряд ли хотя бы в благотворительности участвовал, не говоря уже о том, чтобы проучить насильников или бандитов, заботиться о бездомных животных и по-человечески относиться к низам в иерархии общества, вроде меня. Я смотрела на него и совершенно не держала в голове то, что мы спали. Вот об этом-то я недавно и подумала: становится настолько всё равно, с кем трахаешься, что не придаешь этому значения, не сближаешься с мужиками, с которыми имела дело.

ХимЧан без желания рассказывал сестре о том, чем он занимался все те годы, и как потом инсценировал очередную свою смерть. ЁнГук был вольным слушателем. Он узнал о нас всё, что могло привести за решетку, так что скрывать подробности не было смысла, да и не верили мы в то, что отпустим его живым. Впрочем, ХеРин верила, слушая рассказ, как ХимЧан поочередно выследил заказчиц её изнасилования и надругался над ними не менее жестоко, даже после этого не дав им покоя и сводя с ума, пока они окончательно не погибли, как личности. Джуси сломалась быстро, ушла из дома и подалась в шлюхи, вторая девица загремела в психиатрическую больницу, потому что пока она лежала в нормальной, он устроился туда по поддельным документам санитаром и создавал вокруг неё атмосферу безумия, так что девушка чокнулась. Последней повезло больше, он оставил её в покое, но ХимЧан не стал углубляться в уточнения, как и почему. Хотя всё шло по задуманному плану: он притворился мимо проезжавшим случайным первым встречным, подобрал её, спас, втерся в доверие и медленно и систематично капал на мозги, доводя третью девушку до пограничного с адекватным состояния. Но, видно, либо потерял интерес, либо одумался и тогда решил попытаться завязать. Я не знаю, но слушая его мрачные истории, понимала, почему он так неприятно сам о себе всегда отзывался. В те моменты он был даже мне немного страшен. И именно не убийствами, а тем, как безжалостно обманывал и притворялся, вводя в тотальные заблуждения людей. Надо же было сочинять всё это! И он регулярно оттачивал мастерство на других своих жертвах. Иногда ему заказывали убить кого-то, а он предлагал альтернативу: свести с ума. И несколько важных персон он убрал именно таким способом, сделав недееспособными. В общем-то, даже то, как он со мной общался в обычном порядке, могло свести с ума. Что-то было такое в его натуре, и я осознавала, что хищный зверь жил в нем всегда. Именно этого зверя он хотел в себе задушить, избавившись от грязных дел и всего, что с ними его связывало. Я всё сильнее понимала, почему нельзя ему давать убивать – его это ломает, хоть и является частью его же родной природы. Но как могло быть естественным для человека убивать других, когда ему плохо от одного только вида крови? Расхождение лежало уже в корне всего этого.

ХеРин закрывала глаза, хваталась за голову и всё шептала: «Это я во всем виновата». ХимЧан просил её замолчать и не говорить ерунды. ЁнГук, не желая перебивать всё это время, понял, что главное сказано и дальше пошли «сопли» и эмоции, поэтому цокнул языком и вмешался.

– Ну, а на кой же хрен ты опять принялся за дело, если тебе всё это надоело и всех, кого хотел, ты наказал?

– Я не принимался снова за дело. – бросил на него обмораживающий взгляд черных глаз ХимЧан.

– Серьёзно? А кто же тогда портит тушки некоторых дядей в последнее время? Гринч, чтобы изгадить Рождество?

– Он никого больше не убивает. – уверено произнесла я.

– Ребята, вы всё равно меня пришибете, могли бы уже и не врать. – закатил глаза ЁнГук и, тряхнув головой, уставился на наши опустевшие тарелки, одну за другой.

– А мне и незачем лгать сейчас. – ХимЧан поднялся и подошел к окну. – Я сам бы хотел знать, кто так похоже на меня действует, потому что никакого отношения не имею к происходящему.