ЁнГук внимательно следил за каждым миллиметром его перемещений, гадая над тем, правду ему говорят или нет? И ещё потому, что каждый порыв Красной маски мог окончиться тем, как он думал, что его застрелят. Он не знал, что ХимЧан дал клятву вообще не убивать больше, поэтому пока мы не найдем исполнителя – он в относительной безопасности. Но ему и не надо этого знать, а то почувствует лишнюю самоуверенность и попытается что-нибудь предпринять. ЁнГук шумно выдохнул.

– Ладно, допустим, я бы был таким дураком, что повелся, но как ты объяснишь, что все программные системы, используемые для прятанья телефонных звонков, один в один, как твои? Это ведь, если я не ошибаюсь, твоя разработка? Разве что не запатентованная. Её и наши специалисты не смогли разгадать, настолько она мудреная.

– Это всё так, но… - ХимЧан обернулся на нас и, проведя взором по всем, остановился на ЁнГуке, начав говорить с ним на их волне, не мужской, а на волне людей, связанных в прошлом одним делом. – Второй был в курсе всего. Я ведь иногда действовал через него и у него есть ключи к использованию данной системы. Я думаю, что он замешан.

– Теория хорошая, - юрист ухмыльнулся. – Но ты можешь просто пытаться свалить всё на него, на своего сообщника. Или не сообщника, а просто подозрительного человека. После всех твоих выходок я сомневаюсь, что ты в силах завязать окончательно и не возрождаться постоянно, при этом на пути скидывая, как балласт, ненужных тебе больше помощников. Ты же великий обманщик и имитатор, как тебе верить-то можно?

– И всё же сейчас бы мне было незачем врать совершенно. – ХимЧан вернулся на свой стул, предварительно поставив на конфорку чайник.

– Зачем Второму тогда было поднимать шум, что Красная маска жива, что появился опять злодей и негодяй? – ЁнГук мельком посмотрел на нас, меня и ХеРин, убеждаясь в полном непонимании, написанном на наших лицах. – Если бы это был он, то он бы тихо и мирно делал свои дела, а не занервничал от того, что ты – наш главарь – оказался Дунканом МакЛаудом. Да и… разве он похож на убийцу?

– Я же сказал, он замешан в этом, но снайпер – кто-то другой. – ХеРин поднялась, чтобы расставить чашки.

– Нет, это невыносимо! – проследил за ней в спину ЁнГук, пробежавшись глазами по длинным ногам. ХимЧан рыпнулся, заметив это, но я его схватила за руку, успокаивая. Он сдержался. – Если меня не убивают, то дайте пить и есть, что за извращения? Я не прошу меня развязать, но если прекрасная хозяйка этого уютного гнездышка покормит меня с ложечки, то мне большего и не надо.

– Я похожа на сестру милосердия? – оглянулась на него ХеРин, до сих пор терзаемая, как к нему относиться. Он был нашим врагом, что восстанавливало её против него, но чуткое сердце и привычка быть безобидной зарождали в ней переживание за судьбу парня.

– Я попробую представить Вас в коротком белом халатике. – подмигнул он и девушка, всплеснув руками, опять отвернулась, достав три чашки, а не четыре, показывая, что его хамские намеки её не устраивают. ХимЧан поднялся, берясь за пистолет. – Спокойно-спокойно, уважаемый! Ваша сестра, как я понял, самостоятельная и свободная девушка, давайте мы с ней сами решим наши взаимоотношения?

– Я тебе устрою взаимоотношения! – бывший киллер подался вперед, наклоняясь через стол. – Сиди и не вякай!

– Нельзя быть таким ревнивым братом, - ЁнГук сделал измученный вид и печальные глаза, встречая им ХеРин, идущую обратно за стол с чайником. – Я Вас очень прошу, смилостивьтесь и уделите несчастному пять минут.

– Я не буду кормить человека, который хочет избавиться от моего брата. – отрезала девушка и села.

– Нет, почему же, - вдруг выдал ХимЧан. – Накорми его, только после того, как я наберу несколько номеров, и он по всем ним скажет, что у него срочное секретное дело, из-за которого ему нужно поотсутствовать пару дней в городе.

– А я правда вернусь в город через пару дней? – расплылся ЁнГук, вовсе не наивно, а глумливо.

– Размечтался, но если ты это сделаешь, то проживешь подольше, а нам это даст фору по прятанью твоего трупа. – мы с ХимЧаном переглянулись. Он имел в виду «в поиске убийцы, который избавит нас от тебя».

Явно не желавший испытывать лишние муки и хотевший есть, ЁнГук согласился и, указывая нужные номера в своем мобильном, под прицелом пистолета, сообщил в телефон, придерживаемый мной, что у него спецоперация, и он будет в Сеуле не раньше, чем послезавтра. Мы обзвонили его начальство, секретариат конторы, где он работал, его отца. Потом позвонили начальству в государственную безопасность, где он попросил двухдневный больничный, пожаловавшись на внезапный приступ аппендицита. А за что ему было сопротивляться и рисковать собой сейчас? По сути, он делал свою работу, жестокую, опасную и ответственную, но никакая личная заинтересованность, кроме как выслужиться и проявиться себя, его не пробирала. Это совсем другое, чем моё терпение ради ХимЧана, или терпение ХимЧана ради мести за сестру. Я забрала трубку в свой карман, после того, как разговоры были закончены.

– А жена, девушка? Есть с кем хотеть попрощаться? – с любопытством спросила я. По другую сторону от него, не очень довольная, но смиренно выполняющая свой долг, подсела ХеРин с тарелкой и ложкой, приготовившись кормить гостя, как маленького ребенка.

– Нет-нет, я абсолютно свободен. Абсолютно. – сделал он акцент на последнем слове, пошевелив кокетливо бровями перед ХеРин. Она сунула ему полную ложку еды в рот, заставив замолчать и не ерничать. Однако быстро дожевав, ЁнГук продолжил. – Это непредусмотрительно и жестоко было бы с моей стороны – заводить семью. Когда каждый день могут прибить, и не знаешь, вернешься ли домой, лишние привязанности топят и мешают.