– Не знаю, надо найти где-нибудь уголок… может, в беседке?

– Нет, там постоянно народ мимо ходит.

– В библиотеке? – явно не считая заветным хранилище мудрости, спокойно готов был осквернить его Сандо.

– Вообще-то, - пристыженная, что надо признаться в этом именно ему, прошептала я, - Там ребята… занимаются со мной уроками… готовят к возвращению в школу. По часу-полтора перед сном.

– Вот как? – удивился он. – Хочешь быть не только сильной, но и умной?

– Хочу не хочу, а надо. А что, если здесь? Столовая будет свободна после питья чая. В самом деле, не в общежитии же вам выпивать? Разве что вы пьяные тихие и не буйные…

– За себя я отвечаю, - уверено произнес Сандо. – Я хмелею, но владею собой. А вот как насчет Кидо – не знаю. Может ты и права, и надо прийти сюда. Главное, чтобы Дженисси не увидел.

– А что такое? – слив первую порцию грязной воды, зачерпнула я заново, и принялась тереть оставшиеся тарелки.

– У него проблемы с этим были до монастыря. Любил выпить. От скуки и отсутствия смысла в жизни. Вот и пришел сюда, чтобы не было ни скуки, ни того, что можно было бы в себя залить, и чтобы какая-нибудь цель появилась, - я мало общалась с Дженисси, и только сейчас узнала, почему он здесь. Вот как. Добрый и отзывчивый парень, обладающий знаниями и умом, имел вот такой изъян. Почему не бывает людей без пороков, без плохих склонностей? Или бывают? Лео же.

– Он занимается со мной химией, не волнуйся, - успокоила я. – Задержу его подольше, попрошу, чтобы разъяснил подробнее, чем обычно.

– Тогда, кажется, всё должно получиться, - Сандо начал разворачиваться, но встал обратно. – Так… в плату за услугу… Как я могу отблагодарить тебя?

– Мне ничего не нужно, - тотчас отрезала я.

– Уговор дороже денег. Я же обещал. Помочь тебе с чем-нибудь? – злясь, что я заславляю его настаивать на альтруизме, притопнул ногой парень. Энергию девать некуда?

– Я со всем справляюсь. Правда, не надо, - заглянула я в его непроглядные черные глаза. Скудные лампочки на потолке столовой не помогали развеять этот мрак.

– Ты хочешь оставить меня своим должником до того момента, когда я отсюда выйду? – хмуро оперся он напрягшимися пальцами о столешницу. Коричнево-золотистые от загара и черной работы, уже без брезгливости выполняемой всеми адептами, они торопливо и беззвучно забарабанили по дереву. Приятно было поговорить с человеком, который знал, что уйдет отсюда! И это не я ему проболталась. И это не из устава он узнал, а просто сам решил, что уйдет отсюда тогда, когда ему станет нужно, и говорил об этом при мне не стесняясь.

– Нет… ладно! Сделай одолжение, называй меня по имени, пусть оно и ненастоящее.

– Всего-то? – не вдохновился Сандо моей ценой за выполненное поручение. Я кивнула. – Давай я лучше нормально тебя потренирую утром? – я скептически повела носом:

– Ты это должен и без дополнительных просьб делать, по поручению Хана! А вместо этого работаешь грушей для битья, и я учусь лишь нападать, а не драться.

– Но не могу же я тебя отлупить! – оттолкнулся парень, опять собравшись уходить. Нам с ним не так-то просто прийти к компромиссам, слишком разные характеры. У него всегда такой был? Или после трагедии сделался? Если всегда, то в какой-то степени можно понять, почему девушка не дождалась из армии. Кто же в здравом уме решится соединить свою жизнь с таким бешеным темпераментом? Это как построить дом на вулкане. Нужно обладать ангельским терпением, а скорее нервной системой примитивнее, чем у гидры, чтобы не рефлексировать и не обращать внимания на постоянные выпады и дерганье. – Ладно, утром посмотрим, - проговорил он и ушел на ночные занятия.

С Рэпмоном, Пигуном и Дженисси мы прощались около полуночи. Ви и Шуга ушли спать несколько раньше, доверив меня старшим братьям. Я и сама им доверяла, даже Рэпмону, переставшему вызывать опасения домогательствами. Они ушли из его головы. Не знаю, надолго ли, но относительно меня насовсем, я думаю. Наверное, присмотрелся и, растеряв радость от обнаружения девушки, понял, что я не в его вкусе. Или Тигриный лог потихоньку образумил его.

Задержав, как и обещала, Дженисси, я промучила его лишними вопросами и просьбами дополнительно порешать задачи ещё полчаса, после чего, выйдя вместе с ним из библиотеки, потушив там свет и прикрыв дверь, убедилась, что он направился прямо в общежитие, не сворачивая. Интересно, как идут дела у Сандо? Сможет ли он разговорить Кидо и помочь тому облегчить душу? Что-то мне не верилось в то, что наш задира хороший психолог. Но, может, врачом поработает непосредственно соджу? Любопытство подталкивало пойти и посмотреть, хотя бы заглянуть краем глаза и удостовериться, что разговор у них клеится. И всё же это нехорошо – вмешиваться. И подслушивать. Ведь я могу невольно услышать что-нибудь из откровений, не предназначавшихся для моих ушей.

Я ушла в свою келью и улеглась спать. Было действительно холодно, и обогреватель – отличная идея, но когда я уже забралась под одеяло, то никакие силы не могли заставить меня вылезти из-под него и, уставшую, пойти куда-то снова. Да, я тренировалась с остальными учениками, но закалкой не занималась. Я не обливалась холодной водой по утрам, а от источника у меня свело даже кости и корни зубов. Какая мне зима на Каясан? Я уже нашла столько оправданий тому, что вынуждена уйти… Временами выходило смиряться с этой мыслью, и иногда я даже понимала, что могу не выдержать суровых условий трех снежных месяцев и морозов, и сорвусь или сбегу добровольно. Легкий шорох заставил перевернуться на другой бок и посмотреть на вход. Странно, но я уловила весьма отдаленный звук. Неужели я всё-таки приобретаю внимательность, которой должны обладать воины? После упрека Сандо я весь день концентрируюсь и культивирую в себе сверхспособности, которых нет и в помине.