Вопреки предостережениям бабушки, чем дальше в прошлое уходил Тибет с моим детством, тем сильнее я чувствовала, как зовет меня моя кровь, зовёт пойти по стопам женщины, единственной родной и близкой, которая у меня была, но я ничего, совершенно ничего не умела! Как-то раз я усердно читала заклинание на сломанную ногу, надеясь, что это случится со старшей медсестрой, жутко наоравшей на меня, но вместо этого через неделю я сама вывихнула руку. С тех пор от чар и волшебства я держалась подальше, экспериментируя лишь с зельями, которые у меня всегда получались.

– Я гашу свет? – спросила Мао, протянув руку к лампе. Я провела пальцем по рисунку духа-хранителя в латах. Вот бы колдовать так, чтобы пробуждать силы природы, оживлять стихии! Я пересмотрела фильмов в дежурной и сестринской.

– Да, гаси, - захлопнула я книгу и положила под подушку. – Спокойной ночи, Мао.

– Добрых снов, Эя.

* * *

Экзамен был успешно сдан и я, окрыленная и счастливая, бежала покушать домой, рассказать об этом соседке, отдохнуть, прежде чем пойти на прогулку с Чонгуком и после неё на ночное дежурство. Ура, боже, я сдала! Времени на ожидание результатов было потрачено даже больше, чем на саму сдачу, но всё прошло, кончилось, результаты объявили, и мои были отличными, почти без каких-либо ошибок вовсе. Я получила образование! Я смогу поступить на медицинский, обучаться и дальше ремеслу, так тянувшему меня. Перееду в город покрупнее, затеряюсь среди толпы ещё лучше, буду зарабатывать побольше, перестану брать в долг. Предчувствуя обновление жизни и увеличившуюся свободу, хотя и ответственности прибавится, я плюхнулась на кровать, прежде чем пойти на кухню. Мао куда-то отошла, и слёту поделиться не с кем. Волнение было сильным, я так сильно не потела даже в жару, как промокла во время экзамена. Но он остался позади, у меня есть школьное образование, и будет аттестат! Какое же это счастье! В самом начале учебы я боялась, что никогда не справлюсь, но я смогла.

Перевернувшись на подушке, я почувствовала рукой, подсунутой под неё, что моя книга по-прежнему там. Я достала её и, сияя, поцеловала кожаную обложку.

– Ты приносишь мне удачу, - сказала я ей и провела ладонью, гладя, как живого кота. Картинка перед моими глазами тотчас сменилась. Вот я видела свою руку, и вдруг вместо неё другая, мужская, но точно так же проводит по моей волшебной книге и открывает её, заглядывая внутрь. Я отдернула ладонь, испугано посмотрев перед собой. Я никогда никому не давала её смотреть! Откуда взялось это видение? Из прошлого оно было или будущего? Разумеется, книга стара, и когда-то её мог листать кто угодно. Но… почему тогда мне не привиделась бабушка, читающая её? Что происходит вообще, и почему за один день, вернее, сутки, со мной случается уже второе видение? Прежде они так не частили. Бывало, что между ними проходило не меньше месяца, а то и два, три. Вчера я увидела драку Чонгука, но по ране было понятно, что это прошлое. Как же мне понять сейчас, в какую сторону я посмотрела? Назад или вперед? Бабушка, ну почему, почему я ничего не знаю и не понимаю! У кого мне научиться и спросить? Если бы управляться с телепатией тоже где-то учили! Мао вошла в комнату, придерживая полотенце на голове.

– Уже вернулась? Как всё прошло? – Но вместо радости, которую так хотелось разделить, я осторожно спросила:

– К нам кто-нибудь приходил?

– К нам? Нет, никто. Разве что пока я мылась… ты давно пришла? Что стряслось?

– Я сдала экзамен, - забыв о том, что это хорошая новость, пробормотала растеряно я. Мао взвизгнула, и бросилась меня обнять, сжав в руках.

– Поздравляю! Эя, это же так здорово! Наконец-то ты перестанешь мучиться со всеми этими учебниками и недосыпать! Хватает с тебя этой выматывающей ужасной и неблагодарной работы. Отметим вечером?

– Не смогу, мне нужно будет на дежурство, - вспомнила я, пытаясь воспроизвести привидевшуюся мне руку. Кому она принадлежала? Знала ли я её? Я ни одного мужчину-то не знала, кроме докторов из больницы, но что им делать в нашей спальне, зачем им моя книга? А что, если это тот Чонгук? Стоило ему появиться, как мой третий глаз заработал слишком уж активно. Он опасен, наверняка опасен, так стоит ли ходить с ним вечером на прогулку? Я должна увидеть его руки, может, удастся опознать их? Или коснуться и тогда, вдруг, очередные кадры пошлются свыше мне для разъяснения.

Я стала ждать появления Чонгука и даже бояться, что он может не прийти. Мне не хотелось бы столкнуться с какой-нибудь таинственной пропажей парня после того, как я заподозрила его в чем-то недобром и не выяснила обратное. Поискав, куда бы получше спрятать книгу, я поняла, что тут и мест-то достойных нет, и если кто-то вздумает обыскать нашу комнатенку, то сделает это за две минуты. С собой же носить её я не могу. Страх стал оживать и подниматься во мне. Элия, почему ты такая трусиха, почему такая мнительная? Чонгук всего лишь дружелюбный юноша, а о тебе самой давным-давно забыли, да даже не знали! Прошло три года, ты потеряна, никто не в курсе твоего существования, расслабься и живи спокойно. Я бы так и делала, если бы не шестое чувство, не этот скулящий зверек внутри, что начал скоблить лапкой, чтобы выбежать наружу и осмотреться. Нет, не нужно мне этого! Ещё перед сном хотевшая, чтобы во мне проснулись способности, и я могла бы быть совсем как настоящая колдунья, я испугалась подобного, не представляя, смогла бы управиться с тем, что случилось с бабушкой? Она была признанной и сильной ведьмой, иначе бы опасные и плохие люди, посланные очень влиятельным человеком, никогда бы не забрались далеко-далеко в горы, чтобы потребовать у неё ответа на их вопросы. Какой-то девятый сын, какое-то золото… всё это казалось уже таким далеким и забытым, как кошмарный сон. Я не хочу возвращаться в него, хочу продолжать жить так, как стала жить, не для того ли я сдала экзамен, чтобы быть обычным, ничем не отличающимся от других человеком? Забывшись, я случайно задела взглядом зеркало. Хочешь быть обычной, Элия? Со своими голубыми глазами и белыми волосами на азиатском лице, ты хочешь не отличаться от других? Как же ты это сделаешь? Начнёшь, как раньше, красить волосы? Купишь линзы? «Ты не такая, как все, - говорила мне бабушка, когда покрывала чернящей смесью мои волосы. – Ты лучше, Элия. Но лучше ты до тех пор, пока не считаешь себя лучше других. А люди вокруг будут хуже тебя до тех пор, пока будут думать, что ты хуже них». Стекло легонько задребезжало, побеспокоенное кем-то. Мао оказалась быстрее меня и, почти легшая на письменный стол, стоявший у окна, отодвинула потрепанный тюль и высунулась из-за него.

– О, привет! – расплылась она в легкомысленной улыбке. – Чего тебе?

– Я пришёл к Элии. Она дома? – услышала я голос вчерашнего знакомого. Соседка посмотрела на меня, отвернувшуюся от зеркала, перед которым, волнуясь, перебирала свои длинные волосы.

– Ты дома? – хохотнула подруга.

– Скажи ему, что сейчас выйду, - попросила я.

– Сейчас выйдет! – угромчила Мао, хотя, возможно, там и так всё было слышно. Заплетя косу, я закрепила её, перехватив резинкой, окинула взглядом своё бледное лицо со светлыми бровями и ресницами. Нет, я не могла ему понравиться, ему что-то нужно от меня. Ну, кто захочет гулять с таким призраком? Я же видела девушек вокруг и себя. На фоне них, даже разбитной и импульсивной Мао, простоватой, но обаятельной, я выглядела болезненной мышью. Зачем он познакомился со мной? Просто потому, что я знаю корейский язык? Взяв сумку с халатом заранее, чтобы с прогулки пойти на работу, я накинула кофту и вышла из подъезда. Чонгук заметил меня и улыбнулся.

– Привет, - кивнул он мне.

– Привет, - оглядывая его исподтишка, я гадала, чего же от него ждать и ждать ли вообще чего-то? Он красивый. Это уже само по себе подозрительно. В этой глуши, иностранец, красивый, да ещё и сам знакомится? Нет, я ничего не хочу сказать, в Китае слишком много холостых мужчин, которым не хватает женщин, и они постоянно готовы знакомиться даже с такими, как я. Но Чонгук не китаец – это раз. И он выглядит как тот, кто имеет широкий выбор, возможности и множество вариантов. Прожив три года среди людей, я многое узнала об их привычках и манерах, особенно когда в общежитии через стенку от тебя живёт то какой-нибудь командировочный мужчина средних лет, то какая-нибудь несчастная от неверности супруга семья, то студенты, то выпивохи-работяги, то гулящие бабенки, устраивающиеся в привокзальные рестораны или торговками. Иногда я смотрела на Мао, и мне казалось, что её ждёт какое-то такое же будущее, но пока она держалась, особенно когда её одергивала я. – Если ты не против, то построим маршрут так, чтобы потом я сразу пошла на дежурство, хорошо? – улыбнулась я. – Мне сегодня в ночь.