— Либо Рид очень обеспокоился нашей встречей, либо Магуйар психанул. У обоих должно хватать ума не спускать злость на Феррари, в попытке отомстить.

Этан вывернул машину влево через ревущий транспортный поток и свернул в переулок. Белая машина последовала за нами, оставив за собой грохот металла и звон стекла, когда машины ударились друг в друга, чтобы не врезаться в нее. Она двигалась с гудением по узкой улочке, петляя среди припаркованных машин, словно лыжник на трассе слалома.

Ауди маневрировала позади нас, повторяя каждый поворот. Магуайр был сволочью, но одаренным водителем. Этан повернул направо, при этом движении завизжали шины, получив пространство для ускорения. Но Ауди была прямо за нами, и она все приближалась.

— Держись, — сказал Этан, и мы дернулись вперед, когда Ауди стукнула нас сзади.

— Он нахрен совсем долбанулся! — выдала я, вцепившись в подлокотник, чтобы удержаться на месте.

— Боюсь, ты права. — Этан увеличил скорость, но Ауди не отставала, снова ударив нас.

— Ладно, — произнес Этан, — меня достал этот говнюк. Держись. — Он ухватился за ручной тормоз и дернул его вверх, в то же время выворачивая руль так, что мы резко развернулись влево и ушли вниз по улице, в ходе чего шины завизжали в знак протеста.

Этан нажал на газ, и мы помчались по улице в противоположном направлении. Но Магуайр знал этот трюк, или приблизительно был знаком с ним, и развернул свою машину, чтобы последовать за нами.

Нет — не просто последовать за нами, а чтобы добраться до нас. Когда мы с шумом проехали по пустой жилой улице, проносясь мимо домов и спящих людей, Ауди рванула вперед, так что мы оказались равны.

Магуайр показал нам средний палец через окно, а потом врезался своей машиной в нашу.

— Твою мать, — проговорил Этан и вцепился в руль, пытаясь нас удержать, но ветер поймал машину, словно парус, и внезапно мы оказались в воздухе. На секунду время замедлилось, и Этан схватил меня за руку, сжимая ее с сокрушительной силой.

«Держись, Страж», — мысленно сказал он.

Мы закружились и перевернулись, паря в воздухе, словно роскошная ракета. Мир завертелся, темное небо теперь стало нашим полом, дорожное покрытие нашим небом… а затем мы приземлились с ударом, который я почувствовала в каждой кости, мышце и сухожилии. Мы подпрыгнули раз, затем еще раз, прежде чем заскользили, останавливаясь.

С ревом вернулись звук, боль и запах, словно над нашими головами поднялась океанская волна. Я почувствовала вкус крови и острую боль в боку.

Я откинула голову на спинку сиденья и стала моргать, пока мир не перестал вращаться. Когда карусель замедлилась, я огляделась, от этого движения что-то отдалось болью в моей шее.

Этан сидел рядом со мной, совершенно неподвижный, глаза закрыты, из явно неприятной глубокой раны на лбу текла кровь. Машину начал заполнять дым из покореженного капота.

Я выругалась, отстегнула ремень безопасности, ногой начала бить дверь машины, пока та не открылась, и вылезла наружу. Я пошатнулась на ногах и схватилась за бок машины, потому что мир снова начал вращаться.

— Не вырубайся, — приказала я себе, костяшки моих пальцев побелели, поскольку я боролась за то, чтобы остаться в вертикальном положении, в то время как темнота кружила вокруг моего зрения. Я цеплялась за сознание, делая по одному шагу, мои ребра вопили, обе руки лежали на машине, чтобы сохранить равновесие, я передвигалась вокруг нее к стороне Этана.

Его дверь была помята, но я рывком открыла ее.

— Этан! — Я хлопнула его по щеке, не получила ответа и попробовала нашу психическую связь: «Этан».

Тишина была оглушающей. Я приложила руку к его горлу, почувствовав слабый и ровный пульс. Машина наполнена дымом; мне придется его передвинуть.

Я отстегнула ремень безопасности, наклонила его вперед, обернула руки вокруг его груди и вытащила из машины. Не легко было тащить восемьдесят килограммов немертвого веса с тем, что я определила как перелом ребра и, вероятно, сотрясение, но я справилась, оттащив его к обочине, когда вдалеке начали визжать сирены. Я уложила его на тротуар, оторвала полоску от своей футболки и прижала ее к неприятного вида ране у него на лбу.

Я даже не стала рассматривать возможность того, что его могли убить, что нас обоих могли убить. Это, как я знала, вызовет совершенно новую волну паники, а на это у меня не было времени.

Когда глаза Этана распахнулись, мои всхлипывающие вдохи стали подозрительно похожи на рыдания.

— Феррари? — было все, что он сказал.

Я засмеялась сквозь рыдания.

— Убита в хлам. Тебе понадобится еще одна новая машина. И Люк больше никогда не позволит тебе сесть за руль. — Черт, да Этану повезет, если Люк хоть когда-нибудь позволит ему снова выйти из Дома.