— Поведешь ты, — сказал он и снова закрыл глаза, улыбка слетела с его губ. — Голова болит.

— Ты хорошо приложился. Удивительно, что твоя голова вообще не раскололась.

По улице пронеслись экипажи скорой помощи, пожарные машины и машины ЧДП. Из кареты скорой помощи вылезли парамедики с инвентарем в руках и бросились к нам.

— Я в порядке, — сказала я им, игнорируя боль в боку. — Он вампир, так что исцелится, но у него довольно глубокое рассечение.

— Мы подлатаем его, — сказал один из них, а я отодвинулась в сторону и поднялась на ноги, поскольку они снова заработали.

Я посмотрела на другую сторону дороги и увидела машину Магуайра, обернутую вокруг столба. Либо столкновение с нами отправило машину по опасной траектории, либо он был слишком занят, наблюдая за нами, и не увидел препятствия.

Техники уже вытащили его из машины, надели шейный воротник и стабилизировали его для транспортировки.

— Я в порядке. В порядке. — Я оглянулась на звук голоса Этана. Он садился, хотя и медленно, и отмахивался от санитаров. Они сумели наложить повязку ему на лоб, что очевидно было максимумом, что он был готов позволить им сделать.

Фургон Омбудсмена с визгом остановился у обочины, и мой дедушка вылез с пассажирского сидения, ища нас глазами. Я подняла руку, подождала, пока он встретится со мной взглядом, и увидела в его глазах облегчение.

Магуайра загрузили в карету скорой помощи, и санитары запрыгнули в машину, закрыв двери. Включились сирены, и машина с гудением поехала по улице.

Я могла поклясться, что видела своего отца в свете уличного фонаря там, где стояла скорая, он таращился на сцену перед ним. Но когда я моргнула и снова посмотрела, он пропал.

***

Две бутылки крови спустя мы рассказали все как было моему дедушке уже как три раза. Ни в одно из повторений ничего не изменилось, но он хотел убедиться, что ничего не упустил.

К тому времени, как мы вернулись в Дом — снова в задней части патрульной машины ЧДП, поскольку Феррари превратилась в груду металлолома — рассвет уже тянул к нам свои светлые пальцы.

Я была настолько истощена, что даже не стала спорить, когда Этан поднял меня на руки и занес в Дом. Это была очень, очень долгая ночь, и браслет-ворон, который все еще был на мне, очевидно, не помогал.

Люк встретил нас у парадной двери.

— Сир?

Я слышала слова, но уже проваливалась в сон, и они звучали как будто издалека.

— Она в порядке, — ответил он. — Просто устала. Дом?

— В норме. — Люк закрыл и запер дверь. — И я слышал, что Магуайр перенес операцию, он стабилен. Мы планируем расспросить обо всем после заката.

Этан кивнул, продолжая идти к лестнице. Когда мы добрались до апартаментов, он открыл дверь, занес меня в комнату и пинком закрыл ее.

— Ты можешь поставить меня, — сонно сказала я.

— Хм.

Он с этим подождал, пока не дошел до кровати, и осторожно поставил меня рядом с ней.

— Раздевайся. Я принесу пижаму.

— Извращенец, — проговорила я, но сняла все, кроме браслета-ворона, который все еще был на мне. Я голой упала на кровать и сразу же заснула.

Мы проснулись на закате, оба голые, от стука в дверь.

— Это не может быть хорошим знаком.

Этан хмыкнул, натянул халат и пошел на звук. Я услышала бормотание, а затем приближающиеся шаги.

— В фойе твой отец, — сказал Этан, когда завернул за угол. — Элен говорит, что он выглядит расстроенным. Он хочет поговорить с тобой.

— Уверена, что хочет. Скажи ему, что я переехала в Ботсвану [86] .

— Почему Ботсвана? — был его единственный вопрос.

— Первое место, которое пришло в голову. Что странно, потому что я уверена, что никогда раньше не говорила о «Ботсване». — Но я просто медлила, поэтому откинула одеяло и выбралась из постели. — Я одеваться.

Этан кивнул.

— Как и я, и мы будем бороться конкретно с этой преградой вместе.

Меня это устраивало.

***

Мы не бездельничали, но и не спешили. Я совсем не стремилась выслушивать истолковывания моего отца — особенно после прошлой ночи — как я ошибалась насчет Рида. С другой стороны, я была более, чем готова прочитать ему собственную лекцию.

Мы спустились вниз, надев черную одежду и с мрачными выражениями лиц.

— Передняя приемная, — тихо подсказала Линдси, когда мы вошли в фойе.