А затем Этан произнес одно слово вслух. Слово, которое изменит все.

— Бальтазар.

Этан произнес имя с полной уверенностью, равной его предыдущей уверенности, что Бальтазар мертв. Я хотела потребовать у этого вампира предоставить его документы, подтверждающие личность. Но Этану, казалось, не нужно никаких дополнительных убеждений.

Это слово было сравнимо с чарами, ключ, который отпер вязкую магию. В миг она развеялась, выливаясь на нас, словно северный ветер. И так же быстро теперь освобожденный от наших магических оков, мир разразился движением и шумом. Репортеры, по-видимому не подозревающие о замедлении, бросились вперед, выкрикивая вопросы, микрофоны и камеры были нацелены, словно оружие.

Этан сделал шаг назад, шок запечатлелся на его лице, в его глазах.

Я подняла свой меч и встала между ними, ставя свое тело и клинок между Этаном и вампиром, на которого он сейчас таращился.

Люк, Броуди и Линдси встали позади нас, вытащив катаны, сталь защищала от орды репортеров.

Бальтазар бросил кроткий взгляд на меня и мой меч, прежде чем снова перевел его на Этана.

— Много времени прошло, — произнес он, у него был слабо выраженный французский акцент, слова приятно лиричными. Но тот демон все еще таился в его глазах. Он был Мастером из другого времени, человеком, который требовал преданности, который определял мир для своих вампиров.

Внутреннюю борьбу Этана можно было легко прочесть на его лице — он разрывался между биологической верностью вампиру, который создал его, и ненавистью к монстру, которым тот был и пытался сделать из Этана.

— Очень много времени, — осторожно согласился Этан.

— Нам есть, что рассказать.

— Похоже на то, — произнес Этан. Он указал рукой на окружающих его репортеров. — Ты все это устроил?

— Я подумал, что это единственный способ устроить с тобой встречу.

— С какой целью?

— Чтобы высказаться о давно наболевшем. Чтобы загладить свою вину. Существует, — Бальтазар сделал паузу, очевидно тщательно подбирая слова — своего рода пустота, когда один из твоих детей отделен от тебя, как было у нас так долго времени. Теперь эту пустоту в своей жизни я нахожу более болезненной.

Этан просто наблюдал за ним, как один хищник может наблюдать за другим, с огромной осмотрительностью.

— Мы находились врозь очень долгое время. Я думал, что ты мертв.

— И это очень длинная история. — Он позволил своему взгляду скользнуть в сторону Дома. — Может, обсудим это?

Прошло очередное долгое мгновение, пока Этан смотрел на Бальтазара, выражение его лица было пустым, но его сила внезапно разожглась, как будто века гнева и разочарования наконец воспламенились.

«Отойди, Мерит». — Приказ Этана шел вразрез с моей миссией. Но прежде чем я смогла возразить, он снова повторил:

«Отойди, Страж».

В ту секунду, когда я отошла, кулак Этана поднялся. С тошнотворным хрустом хряща он врезал им по лицу Бальтазара, и воздух наполнил запах крови.

Толпа снова взорвалась, от вампиров Кадогана с жаром поперла магия. Я подошла поближе к Этану, и Люк сделал то же самое, мы оба были готовы двигаться, если Бальтазар попытается ответить.

Медленно, он перевел взгляд обратно на Этана и прижал тыльную сторону руки к своему носу. Его глаза искрились от очевидного шока, что кто-то посмел бросить ему вызов, а уж тем более вампир, которому он даровал бессмертие.

— Comme tu as chang'e, mon ami [10] .

— Oui, c’est vrai. La vie m’a chang'e [11] , — ответил Этан на идеальном французском, а я даже и не знала, что он на нем говорит. Его голос был низким и угрожающим, и совершенно Мастерским.

Бальтазар вытащил из кармана носовой платок и элегантно промокнул им нос.

— Ca va. Je comprends [12] .

— И давай внесем ясность, — продолжил Этан по-английски. — Я больше не человек, не мальчишка, не ребенок, которого ты когда-то знал. Больше никогда меня не призывай.

Люк шагнул вперед и положил руку на плечо Этану.

— Возможно, нам стоит перейти вовнутрь, подальше от папарацци? Думаю, на одну ночь мы дали им достаточно.

«Его безопасно пускать в Дом?» — мысленно спросила я Этана.

«А куда нам еще его деть, Страж? Я бы предпочел, чтобы он был под наблюдением, чем бродил по городу».

— Все идем внутрь, — сказал Этан, пока затворы камер моргали вокруг нас. — Отведи его в мой кабинет.

Я знала, что Этан прав, но не могла не думать о пресловутой лисе в нашем курятнике.