— Повернись-ка, я полюбуюсь своей работой, — скомандовала Хейзел. Они с Мэриан только что вернулись после очередного набега на универмаги; на Мэриан была голубая юбка с кофточкой в тон; коротко подстриженные волосы с серебряным отливом открывали уши и опускались на затылок; большие красные серьги идеально гармонировали с бусами, браслетами в виде обручей, поясом и туфлями. Сколько Мэриан себя помнила, она никогда не носила красного.

— Неужели это то самое затюканное существо, которое сидело напротив меня всего неделю назад? Осталось только сбросить лишние килограммы. — Хейзел ущипнула Мэриан за бедро. — Фу, гадость — сплошная клетчатка! Ну ладно, ты прифрантилась — пора выходить в свет. Возьму-ка я тебя с собой к Кеттнеру. Любишь шампанское? Можешь не отвечать, и так ясно, что не пробовала. Перестань крутить сережку — сломаешь.

Мимо по коридору пронесся Мэтью. Хейзел услышала, как вскрикнула Стефани, и закатила глаза. В пальцах у Мэриан хрустнула сережка.

На следующий день она сидела одна в приемной, с отвращением поглядывая на стоящую перед ней на столе тарелку с обезжиренным творогом. Шаги на лестнице заставили ее поднять голову. Вошла — за своей сумкой — Хейзел в сопровождении Стефани и Бронвен.

— Привет, Золушка! — весело поздоровалась Стефани. — Мы идем обедать. Если позвонит Фрэнк Гастингс, мы в «Веселом гусаре».

— Хорошо.

— Пока. — Стефани повернулась и прыснула: очевидно, кто-то из подошедших мужчин сказал что-то смешное. — Не смейте меня смешить! Какие могут быть шутки, когда все горит синим пламенем?

Вся компания — три женщины, Мэтью, художник по костюмам Фредди и помощник режиссера по натурным съемкам Адриан — выкатилась на улицу. Мэриан помахала в окно оглянувшейся Бронвен и вновь воззрилась на творог. Фу, гадость!

— Очень мило, — послышался от двери голос Мэтью. — Ты что, не с нами?

Не желая признаваться в том, что ее не позвали, Мэриан промямлила что-то насчет строгой диеты. Он подошел и, взгромоздившись на край письменного стола, с такой теплотой заглянул ей в глаза, что она пожалела о своих длинных волосах, за которыми можно было спрятаться.

— Извини, если задену твои чувства, но вышеупомянутая диета тебе на пользу. Чего нельзя сказать о помаде.

Мэриан обрадовалась.

— Я того же мнения! — И тотчас вытерла рот бумажной салфеткой.

— Выброси к черту эту пакость и пойдем поедим по-человечески.

— Хейзел будет сердиться. И потом, вдруг Фрэнк Гастингс позвонит?

— С тобой все в порядке? Никто больше не пристает на Фулхэм Роуд?

— Нет, но… может, мне почудилось…

— Что именно?

— Будто за мной следят. Наверное, расшатались нервы.

— Сейчас же запри дверь и идем со мной!

— Не беспокойся. Сейчас приедут Джози и Вуди — они уже в пути. Должно быть, мне померещилось.

Он колебался.

— Слушай, Мэриан. Сегодня вечером я ужинаю с дочерью, если она не передумает. Ты ненамного старше — вы могли бы найти общий язык. Пойдем с нами?

В груди разлилось блаженное тепло.

— Спасибо, но… Хейзел взяла мне абонемент на аэробику… Но можно пропустить…

— Отлично. Заеду за тобой около шести.

— Мэтью, ты готов? — крикнула Стефани.

— Почти. Фотографии у тебя?

— Да.

— А где мои ключи?

— Здесь, на столе.

— Тогда поехали.

Мэтью вышел из спальни с влажными после душа волосами, и у Стефани подпрыгнуло сердце: до чего же он красив! При виде тугих мышц его предплечий в ней вновь зашевелилось желание, и она подставила ему губы.

— Возьми себя в руки, женщина, и пошли.

В такси они рассматривали отобранные Джудит фотографии актеров, которым предстояло в этот день пройти прослушивание. Мэтью радостно потирал руки.

— Сладкое бремя власти! Судьбы этих людей — в моих руках!

— Спустись на землю, — посоветовала Стефани. — Кстати, вот этот мне нравится. Подходит на роль Рабина Мейера.

— Правда? А по-моему, этот лучше.

Но Стефани уже не смотрела на фотографии — любовалась темными завитками на его руках. И не удержалась — ляпнула, чего не следовало:

— Скажи, Мэтью, тебя действительно совсем не влечет к Мэриан?

Он насупился.

— Это недостойно тебя, Стефани.

— Неужели ты ведешь себя достойно? Вчера прошатался с ней до полуночи. Где вы были? Ты же мне сказал, твоя дочь не пришла, так что же это было — интимный ужин для двоих?

— Замолчи, Стефани, пока не сказала чего-нибудь такого, о чем пожалеешь.

— Неужели она все еще девственница?

— Стефани, ты испытываешь мое терпение. Я думал, мы договорились насчет Мэриан.