До прихода Мэтью — в двадцать минут первого — Мэриан успела перебрать все мыслимые поводы для его желания срочно увидеться. Но сколько бы она ни убеждала себя в том, что это касается Оливии, какие бы преграды ни возводила на пути надежды, та и не думала сдаваться.

Вошел Мэтью — немыслимо красивый в черном костюме, с ослабленным узлом галстука; верхняя пуговица белой рубашки расстегнута.

— Тайная вечеря, — пошутил он.

Мэриан издала кудахтающий смешок. Он стоял так близко; его запах кружил ей голову.

— Надеюсь, я тебя не испугал? Дело в том, что у меня новость. Это не имеет отношения к Оливии Гастингс или Арту Дугласу, но я хотел тебя подготовить.

— К чему?

— Держись, Мэриан. В общем, помимо банков Фрэнк возглавляет издательский дом «Сиберг и Райт». На будущей неделе они запускают роман Пола О’Коннелла. Пол с Мадлен присутствовали на сегодняшнем банкете. Вот я и решил, что необходимо поставить тебя в известность. «Предупрежден — значит вооружен» и все такое прочее.

Мэриан хотелось наброситься на него и кричать, что ей нет никакого дела до кузины и Пола, пусть лучше объяснит, почему сделал предложение Стефани, в то время как… что? Она подняла на него глаза. Мэтью смотрел с таким участием, что ее захлестнуло ощущение безнадежности; она бросилась на кровать и разрыдалась.

Мэтью помрачнел. Итак, она все еще любит Пола О’Коннелла, а чувство к нему самому — только жалкий отголосок? Но вместо ожидаемого облегчения пришла грусть. «Мэриан — дитя, — уговаривал он себя. — Тебе хочется ее утешить, потому что она одинока».

— Сколько раз тебе говорить, Гарри, — раздраженно отчитывал его Пол, — между нами все кончено. Не представляю, чего ради ты заявился в Нью-Йорк.

— Я «заявился» сюда как твой издатель — и потому, что ты сам этого хотел.

У Гарри был измученный вид; руки дрожали.

Пол оглянулся по сторонам. В баре «Двадцать одно» в этот час было малолюдно.

— Я не говорил, что хочу твоего приезда. Черт, если Мадлен узнает… Надеюсь, ты не собираешься завтра на банкет?

— Собирался. Но вопреки тому, что ты думаешь, у меня и в мыслях не было устраивать тебе сцены. Просто между нами возникло нечто… настоящее… ты сам знаешь.

Пол ударил кулаком по столу. Кофейные чашки подпрыгнули и со звоном опустились на блюдца.

— В последний раз говорю: я не гомосексуалист. Я — писатель, ведущий психологическое расследование. Цель достигнута, я больше в этом не нуждаюсь.

— Может, и не нуждаешься, но ты хочешь этого, не отрицай.

Пол задумался. Терять дружбу Гарри было невыгодно. Его последний роман далек от завершения. Но этот тип присосался как пиявка!

— Как мне тебя убедить?

— Я остановился в Ист-Сайде, угол Шестьдесят четвертой и Третьей улиц. Приезжай вечером, и если между нами ничего не произойдет… я поверю.

Пол взглянул на клочок бумаги с адресом и порвал его.

— Я запомнил. Приеду, когда смогу.

Два подъемных крана медленно продвигались по аллее; под колесами хрустели сухие листья и шишки.

Мэтью стоял вместе с Фрэнком меж колонн на крыльце готического особняка Гастингсов. За их спинами суетился Вуди, отдавая по рации команды. Всюду сновали ассистенты, рабочие и электрики. Под костюмы и гримерные принадлежности отвели часть конюшенного комплекса.

У Мэриан кружилась голова. Она впервые присутствовала на съемочной площадке. В шесть утра они выехали из Манхэттена и направились в резиденцию Гастингсов в Уэстчестере. В девять должны были начаться съемки.

С той ночи, когда Мэтью сообщил ей о Поле и Мадлен, она его не видела: он летал в Вермонт — и теперь сразу почувствовала перемену. Он стал чужим, далеким и как будто испытывал неловкость в ее присутствии. Но Стефани объяснила: на съемках Мэтью всегда такой, и не он один. Большинство режиссеров в такое время спят, едят, дышат, живут исключительно съемками. Это немного успокоило Мэриан, но сердце продолжало щемить.

Стрела подъемного крана взмыла над северным крылом здания. Как раз в это время из парадного вышли Стефани и Грейс Гастингс.

— Вы очень добры, — произнесла Стефани, — но я обещаю: это продлится не более трех дней. Откровенно говоря, я немного волнуюсь. Какое-то предчувствие…

Грейс улыбнулась.

— Вот не думала, Стефани, что вы суеверны. Снимайте, сколько понадобится.

— На пятницу намечена художественная галерея. Ага, вот и шумовики. Прошу прощения, мне нужно поговорить с ними о съемках в ночном клубе.