— Жалеешь?

— Немного.

— Но ведь, наверное, еще не поздно?

— Рано! Может, когда закончим этот фильм… — Она беззаботно рассмеялась. — Я всегда так говорю. А потом на горизонте появляется новый фильм, проходит еще один год…

— А твой муж? Не против, что ты столько работаешь?

— Господи, нет! Он писатель, а ты же знаешь, что это такое. Лишь бы его не трогали. Чем дольше меня нет дома, тем лучше. Откровенно говоря, мне кажется, что я действую ему на нервы. Да, так на чем мы остановились? На завтрашнем ужине. А в воскресенье я свожу тебя на ланч в «Таверну», полюбуешься на всех этих толстосумов — встречаются такие противные! Держу пари, ты выпадешь в осадок от всех этих бриллиантов и лимузинов. И матрон с такой грунтовкой на лицах — хоть сажай дерево. Дебора Форман тоже придет. Она ужасная брюзга, только смотри, не передавай. Так. На понедельник я договорилась с Рабином Мейером. Это владелец художественной галереи, где выставлялась Оливия. Долго не соглашался на встречу, но Фрэнк Гастингс позвонил ему из Флориды и сказал, что все будет в порядке. Как тебе это нравится? Ага, мы почти приехали. Сейчас мы пересекаем Пятую авеню, здесь шикарные магазины. Смотри, вон Гуччи, а если повернешься назад, немного левее — Тиффани. Пропустила? Не беда. Они никуда не денутся.

Такси остановилось перед отелем. Навстречу выскочил швейцар в зеленой ливрее и с зонтиком.

— Привет, Тони, — кивнула Бронвен, выходя из машины. — Это Мэриан. Она первый раз в Нью-Йорке, так что прошу за ней присматривать.

— Конечно. — Тони подождал, пока Бронвен расплатится с таксистом.

— Для человека, не знающего ни слова по-английски, у Тони самый лучший англо-саксонский выговор, какой я только слышала, — объяснила Бронвен. — Пошли, Мэриан, покажу тебе отель «Дорсет». Администрация выселила из соседнего номера каких-то педиков, чтобы мы были с тобой поближе. Представляешь, какая любезность?

Мэриан большей частью молчала. Не только потому, что Бронвен не давала ей рта раскрыть, а потому что Нью-Йорк ошеломил ее. Не успела она привыкнуть к Лондону, и вдруг, пожалуйста, великолепный город, полный жизни, людей, машин, небоскребов — быстрее, громче, выше, чем рисовало воображение. Прямо какой-то сюрреализм, подумала Мэриан и уже собралась спросить, нельзя ли, невзирая на дождь, немного прогуляться, как Бронвен предложила:

— Заскочим в номер, проверим, все ли в порядке. А потом ты освежишься, и мы сходим в «Плазу», попьем чаю в Палм-Корте. У них фантастические пирожные! А еще — апельсиновый чай и великолепный струнный квартет. Американский вариант «Рица».

В «Плазе» их провели за столик. Мэриан прилагала бешеные усилия, чтобы справиться с волнением: уж больно на нее подействовала вся эта экзотика.

— Что будем заказывать? — спросила Бронвен, просматривая меню. И вдруг сжала руку Мэриан. — Ты не представляешь, дорогуша, как это здорово, если рядом — родная душа!

Мэриан порозовела от удовольствия.

От волнения ей удалось осилить только сандвич с огурцами, зато Бронвен ни в чем себе не отказывала и напоследок в мгновение ока разделалась с огромным куском шоколадного торта.

— Ты не боишься растолстеть?

— Шутишь? Я всегда была тощей. Ускоренный обмен веществ. Мама говорила… Кстати, о матерях. Я с нетерпением жду, когда ты познакомишься с Грейс Гастингс, матерью Оливии. Бесподобная женщина! Боюсь только, в этот приезд не получится: она во Флориде. Как-нибудь в другой раз.

Мэриан отважилась на вопрос:

— Если Гастингсы действительно что-то скрывают, почему они согласились финансировать фильм?

Бронвен пожала плечами.

— Странно, да? Во всем этом есть что-то загадочное. Весь Манхэттен прислушивается к Фрэнку Гастингсу — даже полиция пальцем не шевельнет без его одобрения. Он — сильная личность, вот увидишь. Излучает ауру.

— Чем он занимается?

— Проще сказать, чем он НЕ занимается. Главная ипостась — банкир. Кстати, для своего возраста он очень молодо выглядит. И жена тоже. Оливия унаследовала все лучшее. Видела ее фотографии?

Мэриан кивнула.

— Красавица, правда?

— Д-да.

— Ну вот, и ты туда же! У Стефани от нее мурашки по коже. И у меня.

— Неудачный снимок?

— Нет. На всех фотографиях одно и то же — серьезна она или улыбается. Сначала Грейс не хотела их показывать, но потом поняла, что я из-под земли достану — в смысле в редакциях газет. И ведь что интересно: я просмотрела публикации — повсюду использованы снимки, сделанные самое меньшее за два года до ее исчезновения. И это несмотря на то, что редакции завалены ее фотографиями, сделанными, когда она была в зените славы. Она прославилась в качестве богатой наследницы и одаренной художницы. Ее портреты печатались на журнальных обложках. За ней волочились все более или менее приличные холостяки города; дамы копировали ее стиль. Она носила темные очки, которые сама же и смоделировала, так один антрепренер сколотил целое состояние, наладив выпуск точно таких же. Чуть ли не все ходили в майках с буквами «ОГ» на груди. Газеты изощрялись на все лады, придумывая броские заголовки: «ОГо, какая девушка!»; «О — Гений!». Эти инициалы стали своего рода фирменным знаком. А после ее исчезновения в ход пошли новые клише: «О — Где же ты?», «О Господи, что с ней стряслось?» — или, как в одной газете: «Облапошенный Город».

— Облапошенный?

— Да. Я своими глазами видела в библиотеке. Причем, это была передовица — стоит ли удивляться, что редактора мигом уволили?

— Что же там было написано?

— Ничего особенного. Что ее картины не так уж и талантливы, просто все поддались магии имени. Но в конце содержался намек на какое-то расследование, результаты которого могут не понравиться «наверху». У меня в номере есть копия, сама прочтешь, если захочешь.

— Конечно. — Мэриан немного подумала и спросила: — Может, стоило бы повидаться с этим редактором?

— Легко сказать.

— Он не откроет рта без санкции Фрэнка?

— Он ни при каких условиях не откроет рта. — Видя растерянность Мэриан, Бронвен наклонилась к ней через весь стол и многозначительно прошептала: — Он умер.

Официант принес счет. Бронвен расплатилась, и они вышли на улицу. Дождь перестал, но дул пронизывающий ветер.

— Удачное совпадение, правда? — спросила Бронвен, беря Мэриан под руку. До их отеля было всего несколько кварталов, так что они решили пройтись пешком.